Шен стиснул зубы. Распахнул передо мной дверь в спальню, пропустил вперёд, дождался, пока я сяду в кресло, и только тогда начал говорить:
– В тот день, когда я тебя прогнал, Юли, я до конца понял, чего стоит сдержанность. Могу повторить – для островов благо, что я младший сын. Из меня получился бы худший князь, чем мой отец. Он всего лишь вспыльчивый и гордый. А я… вспыльчивый и гордый мальчишка.
– Зато какую волну ты поднял, – неуклюже пошутила я. – Без помощи десятка водников.
Он не поддержал легкомысленный тон. Сел на пол у моих ног и положил голову мне на колени.
– Сначала я узнал про выходку Лаисы. Смешно – я ведь очень хорошо к ней относился, даже вину испытывал. Потом Май рассказал мне про Арша. Можешь мне врезать – больше всего меня задело не то, что мой телохранитель на тебя напал, а то, что сплетни про Нела оказались правдой. Он посмел в тебя влюбиться!
– Нел мне жизнь спас, – я погладила светлую макушку. – Не ревнуй.
– Не ревнуй! В отличие от меня, он не урод. И ты назовёшь нашего сына его именем? – нахмурился Шен.
– Проиграла же я желание. Ты хотел что-то рассказать про Лаису.
– Лаиса… Чёрт с ней. Князь Койу её забрал и долго извинялся. Что он с ней сделает, его забота, пусть хоть в океане утопит. Я про другое. Когда я малость перебесился и вернулся домой, меня поймала Элоя. И рассказала о твоих словах. О том, что для тебя я не такой уж и страшный…
– Не так, – возразила строго. – Я сказала, что ты очень привлекательный.
Шен покаянно вжался лбом в мои колени.
– И представь, что со мной творилось, – глухо произнёс он. – Я прогнал единственную девушку, которой стал небезразличен. Единственную, которая была мне нужна. Потому что оскорбился – как ты могла со мной так поступить! И только потом постепенно понял: если уж принимать кого-то, то до конца. Со всеми ошибками. Со всем враньём. С истинным ужасным ликом многоликого бога. Так, как ты приняла меня.
– И ты меня простил?
– Да я, собственно, решил, что тебя не за что прощать. Я виноват не меньше. Но если ты пообещаешь никогда больше мне не врать, я буду очень тебе признателен.
– Не буду, – выдохнула я. – Обещаю, Ирши.
Он поднял голову и улыбнулся.
– Для тебя я Шен, Юли. Навсегда.
Замуж я выходила дважды. Первое торжественное венчание состоялось в главном храме Грасора с участием императора, князя Сайо и множеством приглашённых высокопоставленных гостей. К алтарю меня вёл серьёзный и строгий Берган, рядом с женихом стоял преисполненный важности Алвио, и все столичные газеты сочли своим долгом напечатать на передовице именно этот снимок с подписью: «Кергар вручает островам ценный приз».
Я всё же набралась мужества и накануне позвонила Патрише: она очень долго не верила, что это не розыгрыш. Убедилась лишь тогда, когда я подмигнула ей из-под фаты. Мы обменялись всего парой слов, настолько чинной была расписанная по минутам церемония. Но Патришу держал за руку Джи со своей неизменной солнечной улыбкой, из чего я заключила, что у них всё хорошо. Доктору Тодешу я послала чек на сто тысяч реалов и открытку с видом островов, подписав её «Юлиана Велон». Надеюсь, его не хватил сердечный приступ. В канцелярию управления технического надзора Скирона отправили огромный торт и ящик игристого вина. Дорого бы я дала за то, чтобы видеть лица моих коллег в тот момент, когда они это получили.
Второе венчание стало не менее пышным и прошло в храме на Сайо. Присутствовали князья всех островов, которые ошеломлённой мне первоначально казались на одно лицо. Здесь честь вести невесту досталась дяде Бришу, а за спиной жениха собралась вся семья – девять человек. Не будь я уже замужем, испугалась бы точно. Островная свадьба вышла размашистее, веселее и душевнее. Все искренне радовались за Шена и прощали его жене имперское происхождение.
Нела среди гостей не было. Он покинул остров, как только оправился от раны. Наверное, видеть нас с Шеном для него было слишком тяжело. Забегая вперёд, скажу, что он разумно распорядился полученной от князя наградой и обосновался на архипелаге. Зато на свадьбу прибыли Элоя с мужем. Мне хватило беглого взгляда на старшего сына князя Майу, чтобы понять, почему Элоя не возражала против брака. От матери с архипелага островитянин унаследовал высокий рост и тёмно-синие глаза, от отца – роскошную серебристо-пепельную шевелюру. Шен даже вздумал ревновать – правда, для этого ему и повода особого не требовалось. Результатом этой ревности стал наш первенец, зачатый ну в очень необычных условиях, но тогда мы об этом не знали.
