– Ильва осталась дома. Витао привезли от дедушки, и она не захотела расставаться с сыном. – Майро ослепительно улыбнулся.
Впервые за три недели я почувствовала, что дышу.
– Лоу Майро, как… как себя чувствует льен Риото?
– Прекрасно. Отец освободил его от клятвы воира и щедро наградил за службу. Теперь Нел до конца жизни обеспеченный человек.
– А лоу Нуара?
– Бабушка искренне огорчена вашим отъездом, но рада, что вы не забыли взять с собой её подарок.
– А Элойя?
– Через неделю выходит замуж.
– А князь и княгиня?
– Родители здоровы, благодарю.
– А…
– Юли, – Майро перестал улыбаться. – Достаточно. Наберитесь мужества и спросите о том, о чём вам действительно хочется спросить.
Я сглотнула.
– Как он?..
– Отвратительно. Разнёс спальню в щепки, разбил машину… О, не бледнейте – не получил ни царапинки. Всевышний бережёт дураков и влюблённых. Чуть не придушил Нела, и за дело: не следует признаваться чужой женщине в любви при свидетелях. Разругался с отцом, помирился с отцом, вдвоём они напились до невменяемого состояния, а мне пришлось слушать их пьяные излияния.
Майро сделал паузу и продолжил, не меняя тона:
– Юли, если в вас есть хоть капля сострадания – простите этого идиота. Он уже к вечеру пожалел о том, что наговорил, а на следующий день готов был утопиться.
– Вы не понимаете, – горячо перебила я. – Это он меня должен простить! Майро, я вымаливать это прощение готова, но он же со мной разговаривать не станет! Если бы был хоть крошечный шанс, что Шен меня выслушает, я бы пешком через море пошла!
Будущий князь Сайо очень искренне и с чувством выругался. Затем шагнул куда-то в сторону и ухватил кого-то за косу… такую знакомую и сильно отросшую косу.
– Слышал, дурень? «Не простит, никогда…» За что тебе только такое счастье?
Я смотрела в ярко-голубые глаза, и почему-то всё вокруг начало расплываться. Всё – за исключением самого лучшего лица на свете.
– Пешком через море?.. – глупо переспросил Шен.
А потом рванулся ко мне и обнял. И стало совершенно не важно, что на нас смотрит куча народа, потому что я прижалась к нему и заплакала.
– Разумеется, я дам своё согласие, – сухо произнёс император. – Ведь если я этого не сделаю, вы, лоу Соайро, устроите в Кергаре ещё один природный катаклизм.
– Устрою, – тихо подтвердил Шен, не отрывая взгляда от пола.
– Похвальная честность, – Берган недовольно скривился. – Но не рассчитывайте, лоу, что теперь острова могут постоянно диктовать империи свою волю.
– Простите, Ваше Величество, – Шен упрямо смотрел вниз. – Здесь нет политики. Юли – моя женщина. По законам островов мы уже женаты. Я приехал забрать свою жену.
Он поднял голову.
– Она моя. Я за неё мир переверну, понадобится – в одиночку начну войну. Вы этого не поймёте, пока не испытаете – как всё вокруг суживается до единственно важного человека. Мне не нужны её деньги, плевать на происхождение. И я не прошу её отдать: она уже мне принадлежит. А я – ей.
Берган наморщил нос с фамильной горбинкой. Покосился на меня, на дядю, на Майро. К последнему он и обратился:
– У вас очень дерзкий брат, лоу Соайро.
– Да, Ваше Величество, – Майро вежливо склонил голову. – Смею лишь заметить, что по сравнению с лоу Юлианой он образец смирения и почтительности. Позвольте этим двоим быть вместе. Они прекрасно уравновешивают друг друга.
Император хмыкнул. На юном лице явственно обозначились морщинки у губ. Дядя упоминал, что последние два месяца Берган спал едва ли четыре часа в сутки.
– Ступайте, – император подкрепил слова жестом изящной кисти с родовым перстнем на указательном пальце. – Разрешение на брак дано. Бриш, пришли мне потом бумагу, я подпишу.
Аудиенция была окончена. Благодарности Берган не дослушал, покинул кабинет. За императором по пятам следовала охрана. Майро покачал головой и вполголоса сказал дяде:
– Его Величество очень плохо выглядит.
– Он пытается всё тащить на себе, а империя, лоу Соайро, это не маленький остров. Или Берган научится равномерно распределять ответственность, или к двадцати пяти годам превратится в развалину… Юли!
Мы с Шеном отпрянули друг от друга.
– Это императорский дворец, личный кабинет Его Величества, – шёпотом начал нас отчитывать дядя. – Неужели нельзя потерпеть до более подходящего места, чтобы заниматься тем, чем вы сейчас занимались?!
– Оставьте их, льен Велон, – вступился Майро. – Пока они целуются, они молчат. Пока они молчат – все остальные в безопасности. Скажите, мы могли бы где-либо поговорить?
– Мой особняк к вашим услугам. Вы на машине?
