Виктор Шендерович
Человек с плаката
Под утро пошел дождь. Он пошел с серых, забросанных рваными облаками небес, ветер подхватывал его и швырял на кубики многоэтажек, на пустой киоск "Союзпечати", на огромное полотнище плаката, возвышавшегося над проспектом. На плакате этом было написано что-то метровыми буквами, и стоял над буквами человек, уверенным взглядом смотревший вдаль - туда, откуда по серой полосе проспекта, редкие в этот час, скатывались в просыпающийся город грузовики.
Дождь хлестал плакатного человека по лицу, порывы ветра пронизывали насквозь его неподвижную фигуру, и, промокнув до нитки, он понял, что больше так не выдержит ни минуты.
Внимательно поглядев по сторонам - проспект был сер и пуст, - человек присел на корточки и осторожно спрыгнул с плаката. Внизу он поежился, поднял воротник немодного синего пиджака и, наворачивая на ботинки пласты грязи, побежал к ближайшему подъезду.
В подъезде напротив курил в обнимку с метлой дворник Кузькин. Увидев бегущего, он открыл не полностью укомплектованный зубами рот, отчего папироска его, повисев на оттопыренной губе, кувырнулась вниз. Кузькин охнул, прижал к стеклу небритую и опухшую после вчерашнего физиономию, скосил глаза и попытался навести их на резкость. Навел, но человек не уменьшался.
...Человек с плаката вбежал в подъезд и огляделся. Было темно. Он потянул носом - несло скверным запахом. Сурово нахмурив брови, человек пошел на запах, но остановился. В неясном, слабо сочившемся сверху свете, на исцарапанной стене четко виднелось слово. Человек прочел его, шевеля губами. Слово было незнакомое, не с плаката. Человек поднялся до площадки, пристально поглядел на раскрошенный патрон, на помойное ведро, вокруг которого жутковатым натюрмортом лежали объедки, и произнес:
- Грязь и антисанитария...
Голос у человека был необычайно сильным.
- ...источники эпидемии!
Сказав это, он решительно отправился вниз.
...Человек с плаката шагал по кварталу. Дождь лупил по его прямой фигуре, тек по лицу, лился за шиворот, но воспитание не позволяло ему отсиживаться в тепле, мирясь с отдельными, еще встречающимися у нас кое-где недостатками.
- Образцовому городу - образцовые улицы и дома! - сквозь зубы повторял он, и крупные, с кулак, желваки двигались на его правильном лице. Человек шел, оскальзываясь на рытвинах и перешагивая кипящие лужи, и в праведной ярости он уже не замечал разверзшихся над ним хлябей небесных.
Тщетно пытаясь сообразить, который час, Павел Игнатьевич Бушуйский протяжно зевнул, щелкнул выключателем и, почесывая грудь под байковой пижамой, открыл дверь. В полутьме лестничной клетки взору его предстали ботинки примерно пятьдесят второго размера, заляпанные грязью брюки и уходящий куда-то вверх пиджак невероятной величины.
- Здравствуйте! - раздался сильный голос из-за верхнего косяка.
- З-з... здрась...- выдавил Бушуйский, прирастая вместе со шлепанцами к половику.
- Вы начальник ДЭЗ-13?
От этого простого вопроса во рту у человека в пижаме сразу стало кисло.
- Ну я,- сказал он.
Мокрый, грязный, невозможного роста и совершенно незнакомый ему гражданин нагнулся и вошел в квартиру.
- В чем дело, товарищ? - теряя при отступлении шлепанцы, но не достоинство, осведомился начальник ДЭЗ-13.
- Нуждам населения - внимание и заботу! - надвигаясь на микрорайонного владыку, объявил вошедший.
Услышав такое с утра пораньше, владыка больно ущипнул себя за костлявую ляжку, но проснуться второй раз не получилось.
- Что вам надо? - спросил он, стараясь опомниться.
- Товарищ Бушуйский! - Голосом мокрого гражданина можно было забивать сваи. - Работать надо лучше!
От подобного хамства Павел Игнатьевич пришел наконец в себя и уже открыл было рот, чтобы посулить вошедшему пятнадцать суток, но поглядел ему в глаза - и раздумал. Что-то в выражении этих глаз остановило его.
- Сегодня лучше, чем вчера, а завтра лучше, чем сегодня! - пояснил свою мысль гражданин и, положив пудовые руки на плечи Бушуйскому, крикнул ему в ухо, как глухому: - Превратим наш район в образцовый!
Про начальника ДЭЗ-13 надо сказать, что его отличала сообразительность. Не подвела она и на этот раз. "Вот так влип,- подумал он.- Типичный сумасшедший. Мамочки родные!"
- Превратим, превратим...- мягко, чтобы не раздражать гражданина-горемыку, согласился Бушуйский, мечтая, однако, не о превращении района в образцовый, а совсем напротив - о валидоле или, в крайнем случае, рюмке коньячку.
Совершенно удовлетворенный ответом, гражданин-горемыка широко улыбнулся: губы его растянулись, как эспандер, и встали на свои места. Он крепко пожал Павлу Игнатьевичу руку, после чего она сразу отнялась, шагнул к двери, но вдруг, к ужасу хозяина квартиры, обернулся:
- Дали слово - выполним?
- Выполним, выполним,- немедленно заверил Бушуйский, осторожно заглядывая в лучезарные глаза сумасшедшего.
- Экономьте электроэнергию,- напомнил на прощанье гражданин, погасил свет в прихожей и ушел.
