Человек с ружьем полностью

Шадрин. О земле… «Съездом советов рабочих и солдатских депутатов… принят на заседании 26 октября в два часа ночи». Три дня как будто?

Молодой солдат. Читай.

Шадрин. «Помещичья собственность на землю отменяется немедленно без всякого выкупа».

Пауза.

Немедленно без всякого выкупа.

Молодой солдат. Читай дальше.

Шадрин. Не мешай… без всякого выкупа… Мужики, у вас чайку нет? Чайку бы теперь достать…

Солдат с хлебом. Разве отказываем? Пойди достань.

Шадрин (все больше оживляясь). Право слово. А где?

Солдат с хлебом. Мы сами тут недавно. Пойди поищи.

Шадрин. А что ж… Я сейчас обделаю… Вы эту бумажку никуда не девайте. Я сейчас… Нет уж, я ее возьму… Сейчас мы чаю заварим… Гуляй, мое почтение.

Шадрин идет коридорам Смольного. На нем винтовка на ремне, вещевой мешок, в руках старый, битый жестяной чайник. Прочитал на дверях: «Учительская». Прошел, опять остановился и решительно раскрыл одну из дверей. Там в табачном дыму сидели, стояли, лежали на полу люди. Моряк стучал на пишущей машинке; молодая женщина в пенсне ему что-то диктовала. Трое штатских разворачивали карту; на полу у порога спал солдат. На Шадрина никто не обратил внимания. Он бережно закрыл дверь.

Шадрин. Оперируют… (Стоит в раздумье.)

По коридору беспрерывно снуют люди. Проходит отряд вооруженных солдат, матросы. Навстречу Шадрину идет человек в военной форме. Шадрин приготовился заговорить с ним.

Уважаемый…

Военный прошел, точно влекомый посторонней силой.

Как на фронте… (Идет.)

Из дальних дверей коридора появляется Ленин и идет по направлению к Шадрину. Шадрин немного присмотрелся к встречному и чуть посторонился оттого, что тот шел напористо и быстро.

Уважаемый, где бы тут чайку мне?

Ленин прямо посмотрел в лицо Шадрину, и Шадрин смутился.

Извините, уважаемый, мы издали.

Ленин. Соскучился по чаю… а?

Шадрин. Ох, и не говорите, уважаемый…

Ленин. Ну пойдемте, укажу… Вы давно, товарищ, воюете?

Шадрин (вздохнув). Третий год без выходу.

Ленин (остановился). Окопы оставили давно?

Явился и стал поодаль матрос.

Шадрин. Дней десять-двенадцать как живой выскочил.

Ленин. Плохо дело?

Шадрин. Беда.

Ленин. Во всем этом сидите на позициях?

Шадрин. Это еще хорошо.

Ленин. А у немцев как? Ничего не замечали?

Шадрин. По нашим заметкам судим, тоже не сладко им. Солдату везде не сладко.

Ленин. А какие у вас были заметки? Это очень важно.

Шадрин. Кофием таким… знаете? Цикорием пахнет… Пленного приведут… не тот стал немец.

Ленин. Не тот? Устал немец?

Шадрин. Что и говорить.

Ленин. Пойдет с нами на мировую?

Шадрин. За это не скажу… то ись по солдату ежели судить, по их боям — всем осточертела война, но ведь у них царь.

Ленин. Наши генералы тоже мира не хотят.

Шадрин. Это правда.

Ленин. Как же быть?

Шадрин. Этого я сказать не могу.

Ленин. А если советская власть скажет солдатам: берите дело мира в свои руки… вы, например, возьмете руку советской власти?

Шадрин. Дорогой товарищ… пусть только скажет это советская власть.

Ленин. Не оробеете?

Шадрин. Кто? Я?

Ленин. Хоть вы… возьмите себя, теперь приходится каждому солдату за судьбу всей России отвечать.

Шадрин. Страшновато, не спорю.

Ленин. Вы женаты?

Шадрин. Женат.

Ленин. Дети остались?

Шадрин. Трое.

Ленин. Земли много?

Шадрин. Где там…

Ленин. Лошадь есть?

Шадрин. Цела.

Ленин. Корова?

Шадрин. Пала. (Стоит в грустной задумчивости.)

Ленин (вскинув голову, легко дотронулся до ремня винтовки Шадрина). А винтовку бросать нельзя? Как, нельзя?

Шадрин. Боязно бросать, товарищ, не могу ее бросить.

Ленин. Керенский идет на нас с оружием.

Шадрин. Слышу теперь.

Ленин. Каледин на Дону подымает казаков.