— Ну — ну, — пригрозил ему недоеденной колбаской Мельников, — этакий бедненький Буратино! А если потрясти за ноги, то, наверное, чего — нибудь и звякнет? А, бедненький Давиденко?
Определенно, разговор начал переходить в опасную плоскость, и агент Черный совершенно не знал, что теперь отвечать своему опасному и крайне коварному собеседнику. Про себя он обругал жену самыми последними словами: это ведь она положила ему на рыбалку злосчастные охотничьи колбаски. С них всё и началось… Но кто же мог знать, что в этой безобидной закуске таится такая опасность?
Он отставил свой стакан и обиженно сказал: — Меня и так уже «потрясли» на десять тысяч долларов и теперь я на мели. Одни долги остались, а вы о каком — то золоте…
— Это когда ты хату Донцова итальянской мебелью обставлял? — едва сдерживая смех, спросил Мельников. — Помню, как же… Ушлый ты хлопец, Яша, но налетел на еще более ушлого — на Свиридова. Короче, пошел по шерсть, а вернулся стриженым! — Чекист снова стал серьезным и добавил: — Ну, ладно… Не мороси! Совсем одичал в шкуре агента ноль — ноль — семь, шуток не понимаешь…
«Хороши шуточки, — зло подумал агент, — огнем в задницу ширять! Бенни Хилл из ФСБ… Ну, очень смешно, пупок надорвать можно! Контора ваша — садистская и юмор такой же!»
— Нервишки у тебя пошаливать стали, — укоризненно продолжал подполковник, — а в нашем деле это может дорого стоить… — Он прикурил от тлеющей ветки сигарету и сказал: — Теперь о деле… Тебе нужно будет снова активизировать свои контакты с Донцовым и его внучкой. Другими словами, возвращаемся к тому старому заданию. Понятно?
— Понятно — то понятно, но Донцов меня не выносит…
— А ты думаешь, я от счастья млею, когда вижу твою постную рожу? — в голосе Мельников снова, как тогда на даче, послышался металл. — Однако сижу вот с тобой и пью коньяк… Ты не девка, чтобы всем нравиться. Работа есть работа, а все личное можешь оставить при себе. Может, мемуары напишешь о жизни секретного агента. Если, конечно, доживешь до пенсии…
— Виноват, Александр Ефимович! Это, наверное, от коньяка…
И добавил, но уже про себя: «На вашей мерзкой службе доживешь до пенсии, как же! Неизвестно, доживу ли до конца этого года. Тут ни одна гадалка или ясновидящая не угадает, что у этого хитреца на уме. Штирлиц, тот не в пример проще был. Высосал из пальца «информацию для размышления» — вот и размышлял над ней семнадцать серий. Ну, давал, там, своим агентам задания разные, однако не донимал их идиотскими намеками и каверзными вопросами… Джеймс Бонд по сравнению с Мельниковым — вообще наивный простак. Тот всё больше кулаками махал да блондинкам под юбки лазил. Шатенок и брюнеток тоже не пропускал — трахал всё, что шевелится! Имидж у него такой был: суперагент и половой гигант».
Яша украдкой вздохнул: «Не повезло мне с хозяином — слишком уж опытен и хитер. Посмотрел бы я на того умненького Штирлица, если бы его начальником был не Шелленберг, а Мельников. Ему бы и сто семнадцать серий не хватило, чтобы разобраться с коварными штучками, на которые этот гэбист большая дока. Странно, что он еще не полковник. Сволочь все же редкостная и по — своему выдающаяся…»
Разговор начал быстро угасать, как и их костер. Мельников, похоже, все — таки выполнил свою норму: язык у него заметно заплетался. Он докурил сигарету, с трудом поднялся и нетвердо направился к палатке.
Уже откинув полог, он обернулся и сказал: — Если не боишься храпа, то можешь спать в палатке… А не хочешь — ночуй в машине!
Не успел агент помыть посуду, как из палатки стал доноситься громкий, размеренный храп.
— Пусть пьяные ежики спят с тобой в одной палатке, — негромко пробормотал он. И добавил: — И те, если не оглохнут, то офигеют к утру от перегара. Придется в машине поднять все стекла, иначе не уснешь из — за его храпа… До утра теперь будет исполнять свои «самопальные арии» из оперы «Иван Сусанин из ФСБ»:
— …Куда ты завел нас, негодный старик?
— А шли бы вы на фиг — я сам заблудился!
Но спать секретному агенту не хотелось. Наоборот, его обуревали самые разные мысли и желания.
— Я не знаю, что он задумал и зачем притащил меня сюда, — озабоченно шептал Давиденко, — но второй такой возможности у меня не будет никогда. Во — первых, нажрался как свинья и дрыхнет теперь без задних ног. Во — вторых, он приехал на служебной машине, и судя по всему, прямо с работы. В — третьих, в багажнике «Волги» я видел какой — то портфель… Вдруг удастся найти в нем что — нибудь интересное? Глупо отказываться от такой редкой возможности.
Он озадаченно почесал остатки волос на голове и продолжил: - Крайне опасно совать свой нос в такие дела, но кто об этом узнает? К тому же в моем рюкзаке есть кое — что именно для такого вот случая. Я тоже готовился к этой «рыбалке», а не только копал для него червей в ручье. Кто его знает, где он хранит мою расписку… А если в своем служебном дипломате? Маловероятно, конечно, но от него всего можно ожидать. Даже того, чего ожидать нельзя!
