— Горацио, почему ты так уверен? — Куинтано посмотрел на детектива. — Лица нет, подушек пальцев нет, никаких документов…
Уэсли коротко осмотрелся по сторонам, убеждаясь, что их не может услышать врач, склонившийся над соседним столом с лежащим на нем девочкой без головы.
— Джек, поверь мне. Я лично проверял это в компьютере ФБР. — Детектив говорил шепотом. — Характерная рана правого коленного сустава, слепок зубов, радиография черепа… Все совпадает. Он, точно он.
Куинтано шумно выдохнул. Если этот сиятельный труп… Если это так на самом деле, то ангел-хранитель клана Ардженто их не покинул.
— Сколько времени ты можешь держать эту информацию, прежде чем сообщить ее руководству? — Куинтано был взволнован.
Он был знаком с Уэсли более пятнадцати лет, и все эти годы это имя было в его платежной ведомости. Именно с помощью Куинтано полицейский был произведен в детективы.
— Двенадцать часов.
— Двадцать четыре, — возразил Одноглазый.
— Джек, я рискую не должностью, я рискую головой.
— Есть следы твоих поисков в компьютере ФБР?
— Еще нет. Но скоро обнаружат. А эти сукины дети из МВД только и ждут, когда я помну клумбу, чтобы спустить на меня всех собак.
— Двадцать четыре часа, Горацио.
— Ладно, постараюсь, — уступил Уэсли, накрывая труп.
Бронированный 500-й «мерседес», похожий на тарантула из черного железа, въехал на Бруклинский мост. На рассвете тяжелые тучи сгустились над Атлантикой. Сейчас они нависали над длинным каркасом моста, окрашивая панораму нью-йоркского залива в синевато-чернильные цвета.
— …Это еще одна возможность — созвать чрезвычайный съезд всех семей Восточного побережья, — подвел итог Джек Куинтано. — Майкл Халлер будет вынужден появиться. И для него же будет лучше, если его объяснения будут убедительными.
— Не сработает, Джакомо, — ответил по-итальянски Фрэнк Ардженто. — У нас только двадцать четыре часа. Мало времени.
Лимузин проехал восточный пилон моста. Взгляд Ардженто на мгновение задержался на большой растяжке, висевшей поперек моста.
Ардженто улыбнулся. Во времена войны с Рутбергом, Дэвид Слоэн добавил свою персональную, в духе классического черного юмора, толику к этому лозунгу.
Конечно же, добро пожаловать в Бруклин, прекрасное место для посещений и замечательное — для жизни… И еще прекраснее для того, чтобы сдохнуть.
Слоэну не удалось ни помешать войне, ни остановить ее. Никто бы не смог сделать этого. И все же сейчас, в этом парадоксальном повороте событий, быть может, именно он — единственный, кто может не допустить новой кровавой бани.
— Франко, есть еще кое-что, что мы можем попытаться сделать. — Куинтано помотрел на Фрэнка. — Но это будет нелегко…
— Если быть точными, Джакомо, это вообще невозможно.
Ардженто пробежался взглядом по черным силуэтам судов у причалов, по молам бруклинского порта. Он хорошо знал, что имел в виду его советник.
— Не существует ни одного способа остановить Дэвида Слоэна.
Милан — пуп ничейной земли.
Атмосфера и архитектурный облик города делали его похожим на верхний Ист-Сайд Манхеттена. Странные ярко-оранжевые трамваи, словно сделанные в Нью-Орлеане, носились по длинным улицам.
Город пах напряженностью. Слоэну никак не удавалось определить ее источник. Может быть, людская толпа. Огромное количество людей, двигающихся по тротуарам, полным собачьего дерьма, бездомных, шлюх, наркоманов, мусора, мятых жестяных банок, сухих, гонимых ветром, листьев. А может быть, на него так действовало присутствие полицейских агентов в синей униформе и постоянные патрули на улицах. Казалось, Милан решил взять в осаду себя самого. Запечатать себя внутри изолированного бункера, начиненного механизмами военного назначения, микрокосм с большим числом входов и без единого выхода.
Еще одним безумством смотрелся трафик, напоминавший ему Нью-Дели или Бангкок. Автомобили, мотоциклы, мотороллеры, казалось, выскакивают из-за каждого угла, из каждого переулка, даже из канализационных колодцев. Никакого контроля за выхлопами, ни одного, кто бы реагировал на светофоры, ни одного, кто притормаживал бы перед пешеходными переходами. Все, как сумасшедшие, жмут на клаксоны, все курят за рулем, болтают по мобильным телефонам, ругаются друг с другом. Чтобы выжить в таком мире, итальянские водители должны были оканчивать ускоренные курсы вождения под руководством инструкторов-камикадзе.
Слоэн выкинул из машины очередной фрагмент разбитого стекла. Прежде, чем отъехать от аэропорта, Галина и Ренато Ангус попытались очистить заднее сидение от остатков стекла. Они делали это, ругаясь и ворча, с лицами, заплывшими и распухшими, промокая кровь, продолжающую сочиться из разбитых губ и носов.
