Слоэн отошел от берега мертвой реки. Вернулся к фургону, открыл заднюю дверь. Белотти, с застегнутыми за спиной руками, воняющий мочой, полулежал на грязном полу. Слоэн выдернул его наружу, бросил в грязь, захлопнул дверцу и пошел к водительскому месту.
— Не делай этого, Дэвид, — Каларно схватил его за рукав. — Не убивай его.
— Это судный день, коп. — Слоэн обхватил запястье Каларно. — День, когда мертвецы возвращаются в свои могилы. — Он освободился от захвата. — Чтобы никогда больше не воскреснуть.
— Пролито много крови. Я хочу, чтобы это безумие остановилось!
— Никто не сможет его остановить. Оно в каждом из нас. — Слоэн запустил мотор. — В глубине души каждого человека.
— Дэвид, послушай меня. Послушай! — Каларно встал на пути машины. — У нас есть признание Белотти. У нас есть пленки наблюдения. У нас есть могильная плита Майкла Халлера. У нас есть рапорт ФРГ по Ричарду Валайну… Мы можем покончить с ними. Можем остановить мегамафию!
— Если ты выбираешь этот путь, иди по нему. Но не надейся, что я пойду с тобой. — Слоэн нажал газ. — В уголовной системе не существует лицемерия, называемого обоснованными сомнениями, не существует фарса под названием судебный процесс и не существует конфликта между добром и злом. — Выжал сцепление. — Только конфликт между различными видами и различными концентрациями зла.
Машина медленно тронулась. Каларно отступил к тротуару. Кислый ноябрьский дождь хлестал по лицу. Он не остановил его. Никто не смог бы его остановить.
— Никакого прощения, коп. Никакого искупления…
Дэвид Слоэн уходил из его жизни.
— …И никаких воскрешений.
Он прижался спиной к стене, сжимая «глок» обеими руками.
Он вернулся, чтобы попрощаться. Он не должен бы делать этого. Но все равно сделал бы.
Дверь в квартиру Лидии была приоткрыта. Кто-то взломал ее, кто-то входил в квартиру…
Слоэн ударил по двери ногой, бросил быстрый взгляд в открывшуюся прихожую и отскочил к стене. Он ничего не разглядел в полумраке. И ничего услышал.
Он вошел в квартиру. Если бы его ждали, начали бы стрелять.
Стрелять не начали.
Слоэн замер, прислушиваясь. Услышал что-то похожее на стон, слабый и глухой.
Держа пистолет перед собой, Слоэн включил электрический фонарь, прихваченный им из фургона. Луч света пробежал по стенам квартиры, по раскладушке, по кожаной сумке, по вещам, разбросанным по полу. Из темного угла вновь донесся стон, более громкий, настойчивый.
Слоэн передвинул луч фонаря. Кресло-качалка, где они были с Лидией вчера ночью… Или сегодня утром?..
Женщина в черном шелковом пеньюаре, в черных чулках на черном поясе, в туфлях на высоких каблуках. Пеньюар распахнут так, что открывал взгляду все. Женщина лежала в кресле в позиции из дешевого садомазохистского фильма. Ее запястья и лодыжки были примотаны к металлическому каркасу кресла широким черным скотчем. Еще один кусок клеящей ленты закрывал ее рот. Глаза женщины были полны ужаса.
Слоэн вернулся к осмотру квартиры. Проверил остальные помещения, комнату за комнатой. Угол за углом. Фонарь в левой руке, пистолет в правой, руки крест-накрест, классическая позиция для боя в тесных помещениях.
Никого.
Только он и женщина.
Подошел к креслу, сел на корточки. Поднес указательный палец к своим губам, делая знак молчать. Женщина поняла, быстро-быстро закивала головой. Слоэн взял за угол ленту, заклеивавшую рот, и сорвал ее одним сильным рывком. Затем вытащил салфетку, которую использовали в качестве кляпа.
Женщина несколько раз глубоко вздохнула, восстанавливая дыхание. Слоэн знал, что она скажет. И она сказала:
— Они ее схватили!
Дождь молотил по мутным стеклам заброшенной мастерской, стекая грязными потеками, словно извивающиеся змеи.
Лидия не понимала, ни что это за место, в котором она находится, ни где оно. Человек по имени Ричард Валайн вывел ее из квартиры с заляпанными кровью стенами, на улицу под холодный ливень, приставив пистолет к спине. Никто не обратил на них внимания. Или сделал вид, что не обратил.
Валайн открыл багажник огромного «бмв» и велел улечься в этот душный ящик. Металлическая крышка захлопнулась, словно крышка саркофага.
Гонка по раздолбанным окраинным дорогам, непонятно сколько длившаяся. Багажник открыли внутри какого-то огромного ангара. Двое мужиков с бандитскими рожами и пистолетами за поясом с хохотом вытащили ее на свет, облапав везде, где только можно. Они могли бы запросто изнасиловать ее, если бы захотели, она не смогла бы сопротивляться. Но они этого не сделали. Они впихнули ее в коморку без света, полную запахов ржавого железа и вони отработанного масла.
Лидия прислонилась к верстаку, закрыла глаза, прислушиваясь к звукам непогоды.
