— Лишь немногим я позволяю разговаривать с собой таким тоном, щенок. — Человек был явно раздражен. — Только не таким вонючим панкам, как ты.
Выкидное лезвие сверкнуло в руке Ремо Дзенони.
Лидия схватила его за запястье.
— Ремо! Нет!
Ремо с силой оттолкнул ее.
— Ну, иди сюда, мешок с дерьмом! — Он помахал ножом. — Давай, пугай меня…
— Если я очень ненавижу кого, — Майкл Халлер, живой мертвец, достал массивный «кольт-питон», — так это мелкую шпану.
Револьвер дважды дернулся, глушитель превратил звуки выстрела в глухой кашель. Тело Ремо рухнуло на пол, заливая его кровью.
— Нет… этого не должно было случится! — Делла Ровере смотрел на Халлера полными ужаса глазами. — Ламберти мне обещал!..
— Я не Ламберти. — Халлер повернул пистолет в его сторону. «Кольт» опять дернулся. Пьер Джорджио Делла Ровере получил одну пулю в горло, другую — в лоб.
Лидия стояла ни живо, ни мертва. По ее пальто расплывалось розовое пятно.
Майкл Халлер улыбнулся ей.
— А ты, должно быть, Лидия.
Свинцовые тучи пролились первым дождем. Капли были твердыми, как камни.
— Все было продумано с самого начала. Они предусмотрели арест Апра. Тобой. — Слоэн вставлял тяжелые патроны в барабан «казуллы». — Они спланировали ликвидацию Апра. Мной.
— Франческо Деллакроче и Гуидо Ловати?
— Плюс Майкл Халлер.
— Кто такой Майкл Халлер?
— Я тебе уже говорил: человек, заказавший мне Апра. Человек, обманувший нас обоих. — Слоэн повернулся к нему. — А кто такой Ричард Валайн?
Каларно вздохнул, развел руками, но промолчал.
Слоэн убрал револьвер.
— Я знаю, что ты его раскрыл, Андреа.
— Я пока еще полицейский, Дэвид
— А я пока еще убийца. Но и я, и ты, мы оба хотим одного: правды.
Каларно колебался: передать информацию киллеру…
— Ладно. — Слоэн перевел взгляд на зловонную воду. — Тогда начну я.
Каларно вопросительно посмотрел на него.
— Майкл Халлер является советником босса всех боссов еврейской мафии Нью-Йорка, Рутберга.
— Ты говоришь о Самуэле Рутберге?
— Звякнул звоночек, коп?
— Может быть.
— Альянс, мой друг, ключевое слово. Альфа и омега
Каларно почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Он научился ориентироваться среди мошенников, опасностей, вранья. Но правда, настоящая правда, была для него ничейной землей.
— Перейдем ко внутреннему контуру, Дэвид.
— Самуэль Рутберг мертв.
— Что ты сказал?
— Его труп выловили в Ист-ривер дней пять назад. Кто-то разнес ему мозги двумя пулями из «кольта-питона».
— Но… Но кто тогда ведет переговоры с Франческо Деллакроче?
— Майкл Халлер.
— Невозможно Так не принято. Чтобы главарь мафии Дон Франческо Деллакроче вел переговоры с шестеркой…
— Никто не заговорен от пули, Андреа. Никто. Таким не был Самуэль Рутберг, не является и Франческо Деллакроче.
Каларно хотел что-то сказать.
— И последняя деталь внутреннего контура, — пребил его Слоэн. — Майкл Халлер тоже мертв. Давным-давно.
Каларно окаменел. Дождь, хлеставший по его лицу, показался едкой кислотой.
— Майкл Халлер — всего лишь имя на могильной плите маленького кладбища в Куинсе. Человека, который послал меня убивать и быть убитым, человека, который послал этих идиотов убить тебя, человека, который послал оловянных солдатиков убить Сандро Белотти… не существует!
Стоя под ветром и дождем, они молча смотрели друг на друга.
— Я спел свою арию, коп. Теперь твоя очередь, — прервал молчание Слоэн. — Кто такой Ричард Валайн?
— Два года назад… — откашлялся Каларно. Слова выходили из него с трудом, словно преодолевая сопротивление говорящего. — Два года назад Бюро по борьбе с организованной преступностью провело операцию по внедрению в еврейскую мафию своего агента…
— Ты имеешь в виду клан Рутберга?
— … в клан Рутберга, — подтвердил Каларно. — Агенту с хорошей легендой это удалось, его звали Ричард Валайн. Удалось даже подняться по иерархической лестнице до самого верхнего уровня пирамиды. Потом, в одночасье, он исчез. Растворился в никуда. Если его убили, то трупа найти не удалось. Мы называем такие случаи «белая лупара».
— У него был прямой выход на Самуэля Рутберга?
— Он становился все ближе и ближе к ядру организации. И в своем последнем донесении в ББОП Валайн сообщил, что обнаружил нечто… тревожное.
Слоэн внимательно смотрел на него.
— …Хорошо засекреченного советника. Человека, о существовании которого знали считанные единицы… — Каларно остановился.
— Дальше! — потребовал Слоэн. — Раз начал, заканчивай.
— Сына, Дэвид. Единственного сына Самуэля Рутберга: Джошуа Рутберга.
Всегда есть выход из лабиринта. Из любого лабиринта.
