«Человек совершенный» полностью

Вначале ученые протестовали, публикуя письма и статьи, доказывая бредовость системы Гёрбигера, где вся наука ставилась с ног на голову. Но Гитлером она была воспринята как истина, и слушал он шестидесятилетнего Ганса Гёрбигера, свирепого пророка с огромной белой бородой, открыв рот – учитель не допускал, чтобы его перебивали. И постепенно, по мере роста влияния нацистской партии как «широкого народного движения», замолкали и несогласные ученые, или им просто затыкали рты.

«Австриец Гитлер, – писали нацистские газеты, – выгнал европейских политиков. Другой австриец, Гёрбигер, выгнал европейских ученых. Своей жизнью Гитлер показал, что любитель – выше профессионала. Потребовался другой любитель, чтоб дать нам полное представление о Вселенной». Во как!

Гёрбигер окончил в Вене технологический институт, стажировался в Будапеште, работал у конструктора паровых машин Альфреда Кольмана, затем перешел к Ландау как специалист по компрессорам. Там, в 1894 году, Гёрбигер изобрел новую систему кранов для насосов и компрессоров. Патент был куплен германскими и американскими фирмами и Гёрбигер оказался обладателем крупного состояния, которое впоследствии исчезло под грохот пушек мировой войны.

К концу 20-х годов прошлого века Гёрбигер увлекся приложением к астрономии свойств природы, которую он хорошо изучил в своей специальности. Ему хотелось найти единое объяснение для всей космографии и всей астрофизики. Внезапные откровения, сияющие вспышки интуиции открыли ему, как он говорил, двери новой науки, единой всесодержащей науки наук.

Когда Гёрбигер увидел в нацизме более действенный способ пропаганды своих идей, он уже был могучим стариком с громадной белой бородой, производя впечатление свирепого пророка. К этому времени и ученые, и широкая публика уже немало были наслышаны об его учении «Велтейзлере», или сокращенно «Вель», космогонии, которая отвергала современную астрономию и оправдывала древние мифы.

Как и Гитлер, Гёрбигер считал, что «знание того, что же хочешь узнать, есть обязательное предварительное условие каждого научного действия». Коль предварительное знание необходимо, то, следовательно, лишь пророк может претендовать на руководство наукой, ибо пророческое вдохновение и его воля поднимает сознание человека на высший уровень. О настоящей науке можно говорить лишь тогда, когда к знанию идет пророк, но это будет уже совсем особенная наука. Поэтому Ганс Гёрбигер не выносил и малейшей попытки возразить, и его охватывал священный гнев. «Вы верите уравнениям, а мне нет! – кричал он. – Сколько же времени нужно, наконец, чтобы вы поняли, что математика есть грошовая ложь!». Поистине, первична воля – знания вторичны.

С 1925 года Гёрбигер для обработки умов применил систему, подобную политической агитации Гитлера. Организовывались митинги, массовая раздача листовок. Газеты наполнялись объявлениями, и афиши залепляли стены домов. Гёрбигеровцы не раз срывали заседания научных собраний и съездов, особенно астрономических, обструкциями и выкрикиванием своих лозунгов: «Долой ортодоксов, идите за Гёрбигером!» Учащались случаи избиения ученых на улицах. Ректоры и директора научных институтов получали извещения: «Когда мы победим, вы будете стоять на мостовой с протянутой рукой».

Многие дельцы и промышленники, одни по своей инициативе, другие под давлением Гёрбигеровских молодцов, начали требовать от новых служащих подписку удивительного содержания: «Клянусь, что я верю в теорию вечного льда!». Гёрбигер в письмах на имя многих крупных инженеров угрожал со всей откровенностью: «Либо вы научитесь верить в меня, либо с вами поступят как с врагами».

За несколько первых шумных лет Гёрбигерианства было опубликовано три толстых тома с изложением теорий, сорок популярных книг, сотни брошюр. Крупным тиражом издавался ежемесячный журнал Гёрбигера «Ключ к мировым событиям». Рьяные Гёрбигерианцы насчитывались десятками тысяч.

Еще о причинах влияния Гёрбигерианства на широкие массы может дать представление и следующая цитата из популярной брошюры о «Веле»:

Академия воспитания юношества в Брауншвейге. От прямых спартанских очертаний уцелевших зданий нацистского типа и сегодня веет ледяным холодом, навеянным Гёрбигером. Цель такой гитлеровской архитектуры была проста: в них морально легче было взращивать нордический характер будущих властителей мира