Герой внезапно обрёл дар творить чудеса. Под руководством местного священника он стал совершать «добрые дела»… Единственным спасением от наступившего хаоса стал отказ от чудес.
Был ли его талант врожденным — неизвестно. Мне представляется, что это был внезапный дар, озарение, если хотите. Во всяком случае, до тридцати лет он считал себя скептиком и не верил в чудеса. Позволю себе заметить, что он обладал весьма заурядной внешностью: маленького роста, с очень темными, как непроницаемая бездна, карими глазами, густой рыжей шевелюрой, усами, закрученными вверх, и веснушчатым лицом. Звали его Джордж Мак-Уиртер Фотерингей — согласитесь, от человека с таким именем трудно ждать каких-либо чудес, — да и служил он обычным клерком у Гомшотта.
Любитель словесных баталий, мистер Фотерингей отстаивал свою точку зрения в категорической форме. И вот однажды, в разгар жаркого спора, когда сей неисправимый полемист, как всегда, не терпящим возражений тоном утверждал, что чудес не существует, случилось невероятное, ибо он вдруг впервые осознал, что сам обладает сверхъестественной силой.
Упомянутый выше знаменательный спор происходил в баре «Длинный дракон», а главным оппонентом был Тодди Бимиш, который своим монотонным, но весьма многозначительным «это только на ваш взгляд» вывел мистера Фотерингея из равновесия.
Свидетелями их препирательства стали покрытый дорожной пылью велосипедист, по случаю заглянувший в бар, хозяин заведения Кокс и мисс Мейбридж, весьма почтенная пышнотелая барменша. Мисс Мейбридж, стоя спиной к мистеру Фотерингею, мыла стаканы, остальные с интересом следили за течением диспута, забавляясь тщетностью схоластических рассуждений.
Раздраженный изнуряющей противника партизанской тактикой в духе той, что использовали испанцы против французов у португальского городка Торрес-Ведрас, которую избрал для этой словесной дуэли Тодди Бимиш, мистер Фотерингей прибегнул к не совсем обычному риторическому приему.
— Послушайте, мистер Бимиш, — сказал он. — Чтобы уяснить, что мы говорим об одном и том же, давайте для начала попробуем дать определение самому понятию «чудо». Так вот, чудо — это нечто, противоречащее законам природы, вызываемое силой воли, без направленного действия которой ничего сверхъестественного вообще не могло бы произойти.
— Это только на ваш взгляд! — все теми же словами парировал мистер Бимиш.
Мистер Фотерингей призвал в сторонники до сих пор молчавшего велосипедиста. Тот кивнул, потом нерешительно кашлянул и взглянул на мистера Бимиша. Хозяин «Длинного дракона» оставил свое мнение при себе, не выказав желания поучаствовать в дискуссии, поэтому мистер Фотерингей вновь обратился к Бимишу и был приятно удивлен, что тот, хоть и с оговорками, готов согласиться с его определением чуда.
— Теперь рассмотрим, что такое чудо, на конкретном примере, — продолжил он, заметно приободренный. — По законам природы, эта лампа не может гореть, если ее перевернуть вверх дном. Не правда ли, мистер Бимиш?
— Это только на ваш взгляд! — упрямо гнул свою линию Бимиш.
— А вы? — вскричал Фотерингей. — Вы полагаете, что может, да?
— Нет, — неохотно согласился Бимиш, — не может.
— Превосходно, — сказал Фотерингей. — А теперь представьте, что приходит некто, любой человек — ну, допустим, хоть я, — стоит на этом самом месте и, сосредоточив всю свою волю, говорит лампе, вот как я сейчас: «Перевернись вверх дном, но не упади, не разбейся и не погасни», и… ого!
Да, тут было от чего воскликнуть «ого»! На глазах у всех присутствующих, также не удержавшихся от удивленного возгласа, прозвучавшего троекратным эхом, свершилось невозможное, невероятное. Лампа, перевернувшись, повисла в воздухе и, как ни в чем не бывало, продолжала гореть, только пламенем вниз. Это была самая обычная, ничем не примечательная лампа бара «Длинный дракон».
Мистер Фотерингей, ожидавший услышать звон разбивающегося стекла, насупил брови да так и застыл на месте — с вытянутым вперед пальцем, указующим на лампу. Велосипедист, который сидел к лампе ближе всех, вскочил и перепрыгнул через барную стойку. Остальные оторопело отпрянули. Мисс Мейбридж обернулась и завизжала. Секунды три лампа продолжала висеть в воздухе. Потом раздался сдавленный, будто преодолевающий нестерпимую боль, крик Фотерингея: «Я больше не могу удерживать ее!» Слегка пошатываясь, мистер Фотерингей сделал шаг назад, в то же мгновение лампа вспыхнула, в падении ударилась о стойку, отлетела в сторону и, грохнувшись на пол, погасла.
