Не дошел он еще и до ярмарки, как встречают его купцы:
— Дядька, что продаешь?
— Петуха, — говорит.
Достал он из-за пазухи белого петуха. Купцы посмотрели, головами покачали:
— Да какой же это петух? Ведь это заяц!
„Шутят, — подумал дядька, — ну их к бесу!“ Забрал петуха, идет дальше.
Прошел немного — другие купцы подбегают.
— Что продаешь?
— Петуха.
Посмотрели.
— Да какой же это петух? Это же заяц!
Присмотрелся человек к своему петуху получше:
„А может, и вправду заяц? — думает. — Не верь своим глазам! Пожалуй, правда, ежели все одно и то же долбят“. На ярмарке человек уже кричал:
— Купите зайца! Зайца купите! — И если теперь кто из покупателей говорил, что это, мол, петух, а не заяц, то он чуть не с кулаками лез на него…»
А сейчас нас приглашают принять участие в эксперименте. У дверей лаборатории 5–6 товарищей по опыту… Экспериментатор просит всех занять места. (Вам почему-то достался крайний стул, но на такие мелочи не стоит обращать внимания, не правда ли?) Дается инструкция:
— Я буду, — говорит экспериментатор, — сейчас проверять ваш глазомер. Вы видите линии. Три справа и одну слева. Каждый из вас должен определить, какой из правых отрезков — первый, второй или третий — равен левому.
Ну, кажется, можно вздохнуть с облегчением: задача пустяковая. Вы ясно видите, что левому отрезку равен второй справа. Впрочем, не будем отвлекаться: товарищи по группе уже начали отвечать. Но что это? На вопрос экспериментатора первый отвечает явно неправильно: он говорит, что третий отрезок равен левому.
Следующий заявляет:
— Разумеется, третий…
И пошло что-то не очень понятное:
— Конечно, третий!
— Третий!
— Я думаю, что третий!
Очередь доходит до вас. Что делать? Раньше определенно казалось, что надо бы ответить «второй». Но все говорят: третий… Согласиться с общим мнением или настаивать на своем?..
Как бы вы поступили, дорогой читатель? Ну, разумеется, отвечаете вы, буду стоять на своем!
А вот это еще, представьте себе, неизвестно. Многие уступают групповому давлению и, не доверяя собственным глазам, повторяют за группой заведомо неправильный ответ; обнаруживают, как говорят психологи, конформную реакцию. Но почему ошибались другие участники опыта? А они и не ошибались. Вы имели дело с людьми, которые заранее сговорились «называть петуха зайцем», давать заведомо неверный ответ, имели дело с подставной группой…
Впрочем, современная техника позволяет обойтись без настоящей подставной группы.
Вас, например, вводят в специальную кабину, где на экране появляется какой-то вопрос, ну хотя бы вроде тех, которые задавал школьникам профессор Бронфенбреннер, и варианты ответов: как бы ты поступил в том или ином случае, как ты относишься к такой-то проблеме и т. д. Перед вами пульт, на котором отражаются ответы товарищей по опыту, которые сидят в соседних кабинетах. Сначала вы видите, как отвечают они, а потом нажимаете кнопку возле ответа, с которым согласны… Может быть, вы уже догадались, что никаких товарищей по опыту нет. Ответы за них дает экспериментатор…
А доктор Ланге из Иены применяла метод, который можно назвать «Оппонент за стеной». Сначала группа студентов обсуждает какую-то проблему, и в ходе дискуссии выясняется мнение каждого из них. Через некоторое время каждый участник ведет беседу «с кем-то, кто сидит за стеной». Это на редкость несговорчивый субъект, и почти всегда испытуемый видит, что на табло загорается сигнал «не согласен». А в качестве такого фиктивного оппонента выступает, конечно, экспериментатор, который стремится выяснить, насколько устойчивы взгляды у испытуемых.
Есть много других способов измерения конформных реакций, но самый надежный, пожалуй, все-таки подставная группа. Здесь на человека действует не только мнение само по себе. Влияет и непосредственный эмоциональный контакт, даже то, что товарищи сидят рядом. И далеко не безразлично для исхода опыта, кто именно сидит рядом, как я к ним отношусь, доверяю или нет, как они ко мне относятся, считаю ли я их авторитетными по данному вопросу, насколько важно для меня сохранить хорошие отношения с группой.
Податливость человека групповому давлению зависит от его возраста, пола и даже деятельности, которой он обычно занимается.
Аркадий Петрович Сопиков описывает, например, такой эксперимент. Были взяты три группы юношей 14–15 лет. Первая группа — победители физико-математических олимпиад. Назовем их «физики». Вторая группа — «активисты» — секретари и члены школьных комсомольских бюро. Третья — «оркестранты» — постоянные участники духовых оркестров. Наиболее самостоятельными оказались «физики» — 23,5 процента конформных реакций, почти не уступают им «активисты» — 32 процента конформных реакций. Зато «оркестранты» оказались самыми податливыми: в 67,5 процента случаев они вслед за группой назвали «петуха зайцем». В среднем школьники этого возраста обнаруживают 27 процентов конформных реакций…
