Конечно, из этих данных трудно делать какие-то определенные выводы. Может быть, «оркестранты» станут «самостоятельными» несколько позже своих товарищей, а может быть, во всем виновата привычка «дуть в одну дуду», «играть в лад».
Читаете вы теперь обо всех этих экспериментах и, наверное, думаете: «Ну, меня бы так не провели. Уж я бы не поддался». Представьте себе, почти все так думают, а потом… потом, оказавшись в группе, отвечают, «как все». Трудно человеку противостоять давлению. Не в этом ли секрет могущества моды?
Человек часто поддается влиянию подставной группы, даже когда знает о ее роли. Чтобы выяснить, как поведет себя в эксперименте такой «стреляный воробей», были проведены опыты с подростками, которые уже один раз испытывались. Когда с ними перед опытом беседовали, они высказывали уверенность, что «уж на этот раз не попадутся», и все-таки потом… попадались. Но характер ошибок резко менялся. Ребята отвечали как бы назло группе: если группа говорила, что правилен больший отрезок, «стреляный воробей» отвечал, что меньший. Все равно он ошибался, давал неправильный ответ, все равно группа влияла на него.
Нечто подобное мы нередко наблюдали и в жизни. Иной считает себя волевым, настойчивым человеком только потому, что всегда поступает наперекор. Таких мы, психологи, называем негативистами. В сущности, упрямец негативист очень легко становится игрушкой в руках другого человека. Надо только внушать обратное тому, чего вы действительно хотите добиться…
В другом случае с юношами, которых предполагалось использовать для опыта, проводились беседы о психологии, о психологических экспериментах и даже о подставной группе. Представьте себе, им сообщали то, о чем я сейчас рассказал.
«Два-три дня спустя, — пишет Аркадий Петрович Сопиков, — проводился с ними эксперимент. Изменение методик состояло только в том, что члены подставной группы, отвечая на вопросы экспериментатора, давали не ложный ответ, как это обычно делается, а… правильный».
«Стреляные воробьи» вели себя, если уж придерживаться этой терминологии, как «пуганые вороны». Думая, что их будут сбивать, ребята остерегались повторять на этот раз совершенно верные ответы группы и сделали 33,5 процента ошибок. Неподготовленные, «наивные» испытуемые этого возраста делают 35 процентов. Так что знания здесь не впрок. Многочисленные эксперименты заставляют психологов думать, что в той или иной степени все конформны и что конформное реагирование неизбежно.
Как же объясняют люди тот удивительный факт, что они говорят не то, что видят. Это во многом зависит от типа конформного реагирования, к которому они относятся. В случае ситуации «майский жук — Дюймовочка» человек действительно перестает доверять своему впечатлению и искренне следует за группой. В других случаях человек винит либо самого себя («у меня плохой глазомер», «плохо видел»), либо группу.
В ситуации «новое платье короля» человек только делает вид, что согласен с группой. На самом деле он повторяет неверное утверждение, например, из-за боязни высказать собственное суждение, из-за стремления «не выделяться», из-за нежелания нарушать единодушие группы.
Впрочем, далеко не всегда согласие человека с мнением группы, подчинение решению группы есть проявление конформизма. Как говорит наш известный психолог Артур Владимирович Петровский, фактическую альтернативу конформизму составляет коллективизм, при котором согласие с позицией группы возникает в результате совпадения устремлений личности с целями коллектива. Иногда к такому согласию с группой человек приходит через внутреннюю борьбу, в которой побеждает осознание важности общей задачи.
Спор о конформности продолжается, и в то время как одни психологи считают его неизбежным и нормальным явлением, которое помогает человеку согласовать свое поведение с поведением остальных людей, другие, например Борис Герасимович Ананьев, утверждают, что «конформизм не только не устраняет одиночества, но, напротив, его усиливает. Оба этих явления свидетельствуют о патологии общения».
А третьи вообще считают, что вся шумиха о конформизме и конформности ни к чему, что здесь мы имеем дело с вполне привычными явлениями. Конформизм — это, попросту говоря, приспособленчество, а конформность — не что иное, как внушаемость, подражание, психическое заражение. Однако давно известны только сами явления, а их внутренние психологические механизмы еще ждут разгадки.
Спор продолжается. И может быть, он и на этот раз поможет рождению истины.
Наверное, любую детскую компанию охватывает эпидемия загадок, занимательных задач и ребусов. На нашем дворе, как мне помнится, особенным успехом пользовались всякого рода «подначки».
— Кто при Екатерине Второй ходил вверх головой? — с серьезным видом спрашивали у новичка.
— Как звали отца Веры Павловны в «Что делать?» Чернышевского?
— На какое дерево садится галка во время дождя?
И т. д. и т. п.
К всеобщему восторгу публики, бедняга старается вспомнить, кто же при знаменитой императрице выкидывал такие странные штуки — ходил… не так, как все…
