Шарапов позвал новенькую официантку, смазливая студентка вытерла стол, принесла крепкий ароматный кофе. В «Филине» всегда подавали стоящий кофе.
– Твоя девка? – поинтересовался Александр Чертков.
– Будет моя, первый день работает, – довольно процедил сквозь редкие зубы Боря.
– Послушай, Боря, и эта девочка и много других девок в этом городе будут твоими. Но если у тебя отберут бизнес, а я, как понимаешь, не просто так говорю… Не зря Паша Шаман кое-кого в этом городе слушал. Твоя жизнь мгновенно изменится, тебе детей нечем будет кормить. Стас Рыженький на рынок с авоськами ходит, мой охранник его в выходной видел. Жалкий такой, небритый. Он у индусов кредит взял, сейчас отдает. Стас, который на белом кабриолете по проспекту разъезжал, он сегодня нищий. Наш Стасик, с которым мы от души зажигали, помнишь Куршевель? Стас – нищий!!!
Слово «нищий» для Бориса Шарапова сработало, как детонатор его болезненного от природы воображения, он вдруг представил себя с авоськами на городском рынке, сутулого и голодного, заныло сердце. Борис вспомнил о жене и детях.
– Да, индусы сволочи. Думаешь, я у них в планах? Хотят отобрать мой бизнес?
– Я не думаю, а точно знаю!
Бумажная белая салфетка, расправив ровный квадрат, парила в воздухе, словно бабочка. Она зависла над столом. Два бизнесмена от неожиданности оторопели. Они, как завороженные, смотрели на необъяснимое явление, ветер отсутствует, душно, жарко, а салфетка парит, словно перегрелась на солнце.
Паша Шаман делал Борису из потустороннего мира знаки, как умел. Не доверяй Черту, он тобой манипулирует. Но Борис Борисович знаки судьбы считывать не умел, поэтому он схватил салфетку, смял и выбросил под стол возбудительницу спокойствия.
– Борис, у тебя что, в «Филине» полтергейст завелся?
– Да чертовщина какая-то! Слушай, я понял, моему бизнесу угрожают «индусы». Что делать? Что делать, Саня? Я не хочу на рынок с авоськой ходить.
– Наконец-то, прозрел. Боря, я создал уникальный проект, благотворительный фонд «Родня Задорожья», у нас в запасе целых два года. За два года мы соберем под крышей фонда тех, кто имеет в Задорожье крупный бизнес и не связан с индусами.
– Таких наберется человек десять или пятнадцать.
– Взнос двадцать тысяч гривен с каждого, вместе сумма серьезная получается. Будем устанавливать детские площадки, проводить масштабные социальные акции.
– Ничего не понимаю, зачем бабки на ветер пускать? – Шарапов начинал злиться, он действительно не видел связи между индусами, которые угрожали его бизнесу и благотворительным фондом. Блажь какая-то!
– Если ты ничего не понял, а ты, Боря, башковитый парень, значит, индусы не догадаются. За два года работы благотворительного фонда мы накопим огромный социальный капитал. К нам будут обращаться люди за благотворительной помощью. Потом за решением их житейских, насущных вопросов. Каждый наш шаг широко освещается прессой. Мы открытая организация, нам нечего скрывать. В фонде учредителями будут бизнесмены, а в общественной организации – рядовые граждане. Это городская, общественная мафия, которую мы возглавим. Если кого-то из родни обижают, все члены организации его дружно защищают. Мелким бизнесменам, простым людям крыша нужна. А мы, Боря, для них хорошая, надежная крыша! Они с нами в одной организации состоят. У меня есть мощная юридическая служба, если мои юристы не справятся, расширим штат. Ты понял?
– Да, – произнес обалдевший Борис Борисович.
– Индусы очухаются, когда у них под банком начнут проходить акции протеста. На выборах через два года в городском парламенте мы наберем шестьдесят процентов голосов. Хочешь стать мэром Задорожья?
– Ну, ты даешь! – изумился Шарапов.
– Сначала благотворительный фонд, затем общественная организация, а следующий этап – своя политическая партия! Представляешь, Боря?! Своя! Крутой проект, сначала применим в регионе, а затем – на территории всей страны. Ты мои амбиции знаешь!
– Ты хочешь стать президентом?
– Я хочу стать самым богатым и влиятельным человеком в этой стране. Моя фотография будет висеть на самом видном месте в кабинетах государственных чиновников. Или твое фото, Боря. Цель есть, механизм определен. Борис Борисович, вы со мной? Или ты хочешь ходить на рынок с авоськой за картошкой для своих очаровательных детей?
– Я с тобой, Саша!
– Давай на бочку двадцать тысяч гривен, на губернском балу я представлю тебя первым учредителем благотворительного фонда «Родня Задорожья». Окажешься в эпицентре внимания прессы.
– Саня, а ты?
– Я? Буду президентом, правда, пока только фонда. Ну что, ударили по рукам? – Чертков крепко пожал руку Борис Борисовичу.
– Черт, ты гений.
– Не ругайся, мы теперь с тобой одна команда, мы земные боги, черти остались в прошлом.
Павел Шаман кричал, крушил мебель, но ни один предмет не сдвинулся с места на летней площадке ночного клуба «Филин». Сил не было. Павлу хотелось умереть, но он уже мертв. Он фантом, призрак, он ничто.
