За столом веселились вовсю, и я тоже чувствовал себя легко и уверенно. Выпил шампанского, зашел еще раз в парилку, съел медвежатники, а между делом кивнул Вадиму: все в порядке, все идет по намеченному плану. Трапеза была закончена, и мы стали собираться. Заплетающимся языком я благодарил Василия, хозяина бани, за сибирский прием. Мы вышли на морозный воздух. После бани дышалось легко и мороза не чувствовалось.
— Еще раз большое спасибо, — сказал я хозяину чудо-бани и тут же протянул ему взятый у Вадима дипломат. Мы сели в машину и уехали.
— Чего ты набил туда? — спросил я Вадима в машине.
— Дипломат тяжелый.
— Чего-чего, бумаги машинописной. Черт, дипломата жалко, уж больно хороший. У меня всего три таких осталось.
— Ничего, мы закупим еще одну партию, — сказал я.
Михал Михалыч, врубившись в наш разговор, закричал:
— Мы опять их надули, нас не возьмешь! В гостинице, в номере, где Вадима поджидала его бригада, мы провели совещание.
— Сегодня могут полезть, — сказал Вадим. — Сегодня они разгоряченные. Не часто их так наматывают.
— Не полезут, — уверенно сказал напарник Вадима, Олег — они нас видели, представляют, что будет. Да мы и не на улице, а в гостинице.
— Нет, ребятки, все-таки я позвоню в милицию, — принял я решение.
— Только ничего о дипломате, да и обо всей истории, — попросил Вадим.
0, боже, они тоже обнаглели. Нашли простачка, кого учат! Но я смолчал, а через мгновение продолжил:
— Я скажу, что раздалось несколько звонков, требуют деньги, угрожают. Пускай охраняют. Какая им разница где — здесь или на стадионе. Я все оплачу.
Через час в первой комнате люкса был уже милиционер. При всей амуниции, с наганом на боку.
Назавтра, как и положено, за два часа до концерта, при-. шли смущенные кооператоры, спросили, выдавая очередную партию денег:
— Как здоровьице после баньки?
— Отлично, Василий, — сказал я, — очень хочется петь… Так что за все спасибо!
И вот снова. Легкое, можно сказать, товарищеское предупреждение, а что последует за ним?
— Применяем старый прием, — сказал я Вадиму, — ты ходишь везде с дипломатом, тем самым, в который они деньги чуть ли не собственной рукой закладывали, а второй, настоящий, сам знаешь где…
— Все ясно. Пускай охотятся.
Вадим все время был рядом — в ресторане, когда мы поминали шофера, на концертах. Мы расставались только тогда, когда я уходил на сцену.
Все были предупреждены строго-настрого: в гримерную не входить. Здесь Вадим и я. Какие-то парни в кожаных куртках крутились рядом — возле площадки, в проходах стадиона, в гостинице. Я не стал никуда звонить. Тем более, что предстояла последняя ночь в этом городе. Назавтра — переезд.
— Сегодня придут, вот увидишь, — сказал мне Вадим. Поздно ночью в дверь его комнаты постучали.
— Кого вам? — спросил сонным голосом Вадим.
— Вы из «Супера»? — спросил тонкий девичий голосок.
— Да, а что вы хотели?
— Автограф взять. Вы завтра уезжаете… На концерте я не успела… Мы спортсменки, живем в вашей гостинице.
— Одну секундочку, я оденусь, — ответил Вадим. Он открыл дверь и отошел в сторону. В комнату влетели трое. Дуло пистолета уперлось в грудь Вадиму.
— Дипломат, быстро! — скомандовал один из грабителей.
— Да вы что, ребята, какой дипломат?!
— Не гони картину, иначе!..
— Ну ладно, только вы пожалеете, вы не знаете Распутина…
— Дипломат!
Вадим залез под кровать и протянул дипломат:
— Пожалуйста, только вы об этом пожалеете, парни…
— Открой его, — зашипел человек с пистолетом.
— Шифр знает только Распутин.
Если бы эти идиоты открыли его, то увидели бы старательно подготовленные «куклы».
— Ладно…
Один из троих вырвал телефонный провод и забрал аппарат с собой. Они забрали ключ и заперли Вадима снаружи. Наши были в соседней комнате. Вадим постучал им, те сбегали к дежурной за ключом, и через несколько минут все трое охранников весело хохотали в люксе у дипломата с деньгами. Утром я сказал им:
— Всем премии.
Они радостно хмыкнули.
— И в первую очередь мне, — сказал я. — Операцию кто разрабатывал?
— Это было не самое главное, — сказал Вадим и поплотнее прижал к себе дипломат. — А вот стоять под дулом… Мы сели в автобус и покатили дальше.
