Людмила Норсоян – пионер технологичной моды в России, создательница дизайнерской одежды из наноматериалов, консультант звездных российских модельеров, основательница образовательной платформы Fashion Factory School и теоретик моды. За ней следят известнейшие лица fashion-индустрии и начинающие дизайнеры, у нее берут интервью крупнейшие российские издания. И сегодня практически невозможно поверить, что когда-то она приехала в Москву, не имея при себе ничего, кроме набитого книгами чемодана, ночевала на Казанском вокзале, работала грузчицей на овощебазе и мыла в больницах полы. Эта история про девочку Кусо из Бугуруслана, которая стала Людмилой Норсоян – известнейшим в России дизайнером инновационного трикотажа.
Труд Марии Георгиевской может стать идеальным корпоративным сувениром Fashion Factory School, как книга о Яндексе, которую вручают каждому новому сотруднику. Или (а может быть, «и») встать в один ряд с «Феноменом Zara» упоминаемой в книге Ковадонги О’Ши в разделе «Биографии людей моды». С последней текст Георгиевской роднит принцип повествования: покрытый глазурью авантюрный панегирик.
Прозрачная глазурь лежит не только там, где она могла бы не подпустить читателя ближе, чем надо (как на страницах о ранних голодных годах) – вот там как раз не всегда, но попадаются красноречивые детали. Однако пропускающая свет, но не дающая читателю пройти дальше твердая корка окружает все повествование целиком, как скорлупой. Особенность стиля сама является краской в этом портрете: она удивительно напоминает стиль общения Людмилы, ее готовность светить, как Солнце, всем, но держать дистанцию ради уровня общения и (с точки зрения сохранения энергии) самой себя.
У книги нет структуры в привычном понимании этого слова. Главы размечают повествование так же условно, как ночи – хитроумно удлиненную жизнь Шахерезады. Знакомые и подписчики Людмилы при помощи этой книги восстановят цепочку событий: от детства в Бугуруслане до сегодняшних визитов в грузинский монастырь. Незнакомых ждет вдохновляющий пример, как из российского медвежьего угла улететь в космос, имея на старте всего лишь талант и пару спиц.
«Это стоит как космический аппарат, – говорит Людмила Норсоян, доставая прозрачную пряжу с вплетенными в нее сверкающими нитями. – Это Ангел Счастья, он сделан из оптоволокна, которое будет светиться. Эта работа посвящена моему онкологу».
Ангелы Норсоян – манифест борьбы с раком и неистребимой жажды жизни. Она создала двенадцать арт-платьев из инновационного текстиля и трикотажа, каждое из которых представляет одну из граней стремления к вечности: преодоление, познание, обретение смысла, цифровое бессмертие, счастье, безмятежность, возрождение, невинность, свет, поиски пути, сердце, бесконечность. И к каждому подобраны свои материалы, неожиданным образом сочетающиеся между собой. Например, Ангел Пути связан из мохера и залит в светоотражающую пленку, Ангел Обретения Смысла – из кевлара (негорящего материала) и светоотражающего полотна, а Ангел Познания и вовсе родился благодаря союзу стекла и полиэстера, переплетенных в QR-коды с зашифрованными строчками Альфреда Теннисона «Бороться и искать, найти и не сдаваться».
Пока я пью чай в гостях у Норсоян, Ангелы мирно спят в большом деревянном чемодане под столом, и я почти слышу трепыхание их крыльев и дружное сопение носов. Они занимают мой ум, но проект Людмилы – это настолько большая тема, что мы уделим ей отдельный вечер, а может, и два, когда придет время. А пока – надо составить таймлайн, который станет основой для будущей книги.
Людмила сидит напротив меня на деревянном стуле, сложив руки на коленях, и в деталях расписывает этапы своей жизни по годам. Вообще, идея выстроить пройденный путь линейно ей, очевидно, не нравится. По ее словам, с возрастом понимаешь, что даты сами по себе ничего не значат, и прожитые годы ты оцениваешь не этапами, а важными точками, иными словами – «квантовыми скачками». «События идут друг за другом, но календарность их тебя уже не интересует. Тебя интересует судьбоносность этих событий», – терпеливо объясняет она. Я слушаю с интересом, но не забываю про читателя, которому я должна рассказать, как и когда происходили эти скачки: в какой момент она сидела в коробке возле кафедры своей бабушки, пока та вела уроки русского языка, почему только в четыре года увидела снег и заговорила по-русски, кто такие баба Маруся и баба Серафима и почему они, не родные маленькой Кусо бабушки, учили ее прясть пряжу и делать кровяную колбасу. И да, кто такая Кусо?
Людмила смотрит на меня со скукой: правила она не любит, но если надо, то надо.
