– Брось ты, Никита. Мы обречены. Слишком много выпало на нашу долю. То, о чем ты говоришь, с нами на всегда, от тьмы внутри никак не избавится. Это будто болезнь, проросшая внутри, пустившая корни глубоко в душу. И излечить ее способна только смерть.
В этот момент из подворотни донесся пронзительный женский крик, а следом послышался смачный шлепок, сменившейся плачем. Трое бросились к повороту, выхватывая из-за спины свои винтовки.
В темном переулке были различимы две мужские фигуры.
– Что здесь происходит! – Выкрикнул Кирилл, нацеливаясь на фигуры.
Никита подумал о выживших немцах, но вскоре убедился, что ошибся.
Две фигуры немного поддались вперед. Это были двое молодых мужчин, одетых в русские гимнастерки. Крепкий запах перегара мгновенно ударил в ноздри.
– Мужики, вам чего надо?
– Что за крики. – Более спокойным голос продолжил Кирилл.
– Разбираемся с проституткой, что с немцем спелась.
Неожиданно фигура быстро вскочила с земли и попыталась выбежать из переулка, но один из солдат успел схватить ее за руку и кинуть обратно в глубь подворотни.
– Спасите меня, они все врут- Взмылилась женщина.
из-заткнись сука! – Все тот же солдат, ударил вновь оказавшуюся на земле женщину ногой.
– Хватит! – Не выдержал Никита.
–тихо брат! Мы просто хотим развлечься.
–так, вы пьяны. Оставьте ее в покое и идите проспитесь. – Включился в разговор Кузьмич.
– Ну уж нет! Мы год без бабы в окопах сидели, сражались за нее, а она тут с немцами трахалась! Пора свой долг родине вернуть.
Оба залились хохотом.
– Вы что черти, совсем от водки озверели или власть почувствовали? На сегодня хватит мерзости, проваливайте подобру-поздорову!
– А иначе что? Пристрелишь? Хватит нам мозги пудрить, бабу захотели, так идите и ищите, а эта наша.
Кирилл выстрелил в воздух, но оба солдаты расценили это как угрозу и набросились на стоящего чуть впереди Кирилла. Никита и Кузьма быстро оттащили пьяных мужиков, хорошенечко разбив им морды. Тут же появился дежурный отряд, прибежавший на выстрел. Даже не пытаясь разбираться, дежурные повязали всех пятерых, предварительно избив провинившихся, и повели через два квартала к офицерскому расположению.
Товарищи пробыли там всю ночь. Офицером не больно то хотелось разбираться в мелких дрязгах, но оставить безнаказанным проступок солдат они не могли. Только Норыжкин спас своих подчиненных от полевого суда и их отпустили, приняв во внимание срок службы, под его ответственность.
Когда, наконец, они вышли в душное летнее утро, командир, доведенный до белого каления, начал допытываться от своих солдат, какого черта они творят, на что те рассказали ему все, как на духу.
– Люди звереют день от о дня. Проклятая бойня! Вы правильно поступили, парни. – Выслушав историю заключил Норыжкин.-такое нужно пресекать на корню.
– Вот мы и постарались, за что поплатились. – Кузьмич провел пальцами по опухшей от ударов щеке.
– Не дрейфь! Возможно это единственные шрамы, за три года, что действительно спасли жизнь. Ладно, мне нужно бежать, я должен был быть на собрании с генералами еще час назад.
– Удачи вам, товарищ офицер!
Командир ушел, а солдаты отправились обратно.
– Вот о чем я и говорил. Мерзость выползла наружу.
– Признаю, ты прав Никита, но от этого ничего не меняется. Тьма слишком глубоко и хоть до этаких скотин нам далеко, но в бою темная сущность возьмет свое, как пить дать.
–Тогда к черту всех паскуд, пусть живут как хотят. Давайте будем честны хотя бы с собой и поклянемся прямо сейчас, во что бы то не стало, не пересекать грань, держать себя в руках и оставаться людьми. Даже в бою.
– Нет брат, не выйдет, больно много обид у меня к немцу накопилось. Щадить псов у меня желания нет.
– А ты Кирилл?
– Посмотри правде в глаза, Никита. Без злости погибнем в первой же драке. Гансы ничуть не хуже нас, такое же зверье. То, о чем ты просишь погубит нас.
– Дело говоришь, брат. Прими данность Никита.
– Ну уж нет. Коль вы отказываетесь, тоя на своем останусь. Протвино мне это.
– Всем противно, а жить надо. Ладно, решай, как знаешь, не маленький уже.
Вскоре они подошли к своим палаткам. Оказавшись возле своих «постелей», не спавшие с начала штурма, просто улеглись спать.
Неделю десятая располагалась в Вильно, готовясь к дальнейшему наступлению. В это время солдаты могли перевести дух, отдохнуть от боев. Город, хоть и был отчасти в руинах, все же гостеприимно встречал «гостей».
В воздухе витал дух победы. Трактиры и таверны приласкали всех страждущих воинов, которые с радостью отдавали свои кровно заработанные гроши, за время войны. А солдаты пили так, будто война уже была выиграна. Пьянство расцветало как на дрожжах. На третий день командование армии ввело сухой закон, который местные продавцы будто и не заметили.
Кузьмич не стал отказываться от праздничного загула. Каждый день он с обеда пропадал где-то в городе, возвращаясь лишь поздней ночью мертвецки пьяным.
Кирилл же вновь начал пропадать с Норыжкином, тот не справлялся без помощника и лучше него, найти никого не мог. Пришлось Кириллу взяться по новой за старое.
