Книга известного американского этнографа, специалиста по культуре народов Африки, посвящена общественным формам развития африканских народов, их происхождению и состоянию в наши дни. Подробно рассматривается характер окружающей среды, которую автор считает главным определяющим фактором возникновения и развития отдельных африканских цивилизаций.
Постоянно идут споры, в какой мере можно говорить об «Африке» и «африканцах» (особенно когда сами мы не африканцы), говорить так обобщенно, как если бы на этом огромном континенте существовал один народ и одна культура. Пожалуй, чаще всего к таким обобщениям прибегают в политическом контексте. В социальном же плане мы чаще говорим о многообразии, а не о единстве. И все же существует единство, прочное, охватывающее все африканские общественные структуры, все африканские народы, все африканские культуры, и, может быть, благодаря ему сохраняются узы, связывающие африканцев с черными американцами, узы, которые нельзя объяснить только с точки зрения политики. Как ни странно, это единство подтверждает и материальная культура, которая, казалось бы, должна служить доказательством многообразия.
Разбирая коллекцию из сорока тысяч экспонатов[1], собранных со всего континента, начинаешь довольно точно определять по внешнему виду, форме, размеру и запаху предмета, к какому региону он принадлежит, но в то же время безошибочно чувствуешь, что коллекция представляет собой единое целое. Прежде всего, почти все предметы функциональны, даже те из них, которые можно отнести к произведениям «искусства», то есть, по нашим культурным стандартам, к изолированной области социального существования. Африканец крайне экономен, в его жизни нет места бесполезным излишествам, хотя иногда он извлекает пользу из самого излишества.
То единство, которое подтверждает материальная культура, присуще и иным доиндустриальным регионам. Оно свойственно не только Африке, но и другим «примитивным» культурам. Оно отличает их от «цивилизованных» культур, ибо каждый экспонат музея характерен прежде всего тем, что его делал своими руками один человек, который придал ему полезные, иногда жизненно важные функции в быту своих соплеменников. Что касается нашей материальной культуры, то ее каталог состоял бы из предметов, сделанных не одной машиной — тем более не одним человеком, — а несколькими, причем предметы эти крайне безличны, чаще всего не несут никакой общественной функции, а иной раз даже служат антиобщественным целям.
С первого взгляда многообразие в Африке очевидно, но это обманчивое впечатление. Существует ярко выраженный и широкий диапазон физических типов людей, иногда крайне различных, как, например, живущие рядом самый высокий и самый малорослый народы мира — батутси в Руанде и охотники-собиратели мбути в экваториальных лесах Заира. У бушменов из Калахари свои физиологические особенности (эпикантус — вертикальная складка кожи у внутреннего угла глаза — и стеатопигия), которые, казалось бы, отличают их от всех остальных африканцев. Таковы и очевидные различия в цвете кожи, форме волос и других физических чертах, что ведет иногда к поспешному выводу о многообразии.
Однако последние труды видных генетиков подтверждают наличие прочного единства, связывающего бушменов с пигмеями — как представителей древнейших обитателей Африки — и оба народа со всей массой населения Черной Африки, в том числе и с бантуязычными и небантуязычными народами Восточной, Западной и Центральной Африки. Их связь с коренными берберами Северной Африки еще не ясна, но это не оправдывает существующих, к сожалению, попыток делить континент на Северную Африку и Африку к югу от Сахары, как будто они не имеют ничего общего.
Внешние различия физических типов часто совпадают с различиями в культуре, которые тоже разительны. Так, например, у охотников-собирателей пигмеев и бушменов — техника каменного века, минимальная материальная культура и лишь зачатки общественной организации, а недалеко находятся развитые и могучие африканские королевства и империи с богатой материальной культурой, развитой техникой и крайне сложными общественными системами.
Но так же как за внешними физиологическими различиями скрывается генетическое единство, так и за различиями в культуре, я полагаю, скрыты важные элементы единства. Такое единство порождено частично самой историей континента, ростом и миграцией его населения, которые вели к рассеиванию по континенту различных культурных особенностей, а также характером окружающей физической среды, которая в сочетании с минимальным уровнем техники допускала повсюду существование вполне адекватной самообеспечивающей экономики.
