— Да наверняка знают. Но, как я понял, с этим бороться, во-первых, трудно, а во-вторых, опасно. И не только потому, что погибнуть при взрыве можно. Здесь, как мне сказал водитель, круговая порука, мафия. И еще неизвестно, кто помогает этим таджикским сепаратистам. В общем, минное поле. А мы сюда отдыхать едем, да еще детей рублевских тащим.
— Ну, допустим, не мы их тащим, а они нас. А во-вторых, я думаю, в свете последних событий мы, если постараемся, можем много о чем узнать, даже у этого мальчика.
Тем временем автобус притормозил, и Чингиз сказал:
— Там вот хоть редкие, но кустики, можете сходить по делам. Как вы любите говорить, девочки направо, мальчики налево.
— А почему не наоборот? — выкрикнул Черный.
— Можете и наоборот.
Когда все вернулись назад, Глеб с удивлением заметил, что подобранного ими у дороги мальчика Равшана нет.
Но Чингиз попросил закрыть двери и сказал:
— Ну все, кажется, на месте!
— А Равшан? — спросил Глеб.
— Он все равно с нами бы не поехал, — уверенно заявил Чингиз. — Этот мальчик — вольная птица. И он, я уверен, свободу не променяет ни на что.
— Я же говорю, что что-то здесь не так. Не знаю что, но не так, — задумчиво сказал Глеб Лизе. — Этому Чингизу явно не понравилось, что этот мальчишка поехал с нами.
— Ну, правильно. Нет человека — нет проблемы, — заключила Лиза. — Хоть бы его не убили…
— Совсем мне не нравится то, что здесь происходит, — сказал Глеб.
— Я поняла одно, — заявила Лиза, наклоняясь к Глебу, — нам с вами нужно держаться вместе.
— Конечно, — кивнул Глеб, — здесь, на Востоке, опасно кому-нибудь доверять. Тут все люди с двойным дном.
— А то и с тройным, — вздохнула Лиза и спросила: — А вам не показалось, что этот парнишка странный какой-то?
— Еще как показалось, — ответил Глеб, — он похож на зомби.
— И воду эту гадкую, как сказал Черненко, пил не отрываясь… — вспомнила Лиза.
— Так что, воду тоже на экспертизу берем в Москву? — спросил Глеб, забирая стоящую в проходе почти полную бутылку, откупоренную Черным.
— С экспертизой мы должны что-то здесь на месте придумать… — озабоченно сказала Лиза. — Ждать до Москвы мы не можем.
— Но пробовать эту воду я не буду, — заявил Глеб. — Меня еще после этой их якобы соли до сих пор шатает…
— Я заметила, — кивнула Лиза, — но подумала, что это просто спросонья.
— Да нет, не спросонья, — заверил ее Глеб и добавил: — А если бы вы знали, какие я сны видал! Красота невероятная. Я практически себя не контролировал. Я уверен, это от той якобы соли.
Остаток дороги они проехали молча.
Когда после исчезновения или все-таки гибели мужа госпоже Закревской пришлось заняться его делами и из домохозяйки превратиться в бизнесвумен, она, как всякая женщина, сначала понадеялась на помощь мужчин. У Закревского было, как ей сначала показалось, несколько толковых заместителей. Но каждый из них был, похоже, обижен на Закревского. И теперь они готовы были подкладывать его вдове свинью за свиньей.
Как человек наблюдательный и внимательный, Закревская очень скоро поняла: лучше все делать самой или хотя бы знать, как и что нужно делать. Тогда она сможет контролировать своих подчиненных. Она, еще недавно вальяжная бездельница и избалованная влюбленным в нее мужем капризница, довольно быстро вошла в курс дел, овладела компьютером, могла сама набрать несколько страниц текста. И даже сообщения на совещаниях делала с ноутбуком, проецируя на экран схемы и графики. Единственное, чего она еще не освоила, так это выход в Интернет. Это была ее ахиллесова пята. По правде говоря, сначала просто не было на это времени. А когда Закревская всерьез начала заниматься делами, ей уже стыдно было признаваться, что она не умеет пользоваться Интернетом. Секретарша Аллочка всегда могла ее подстраховать. Она видела, что Аллочке даже приятно хоть в чем-то чувствовать свое превосходство над начальницей.
Но теперь, когда сына, своего единственного, любимого сына, она отправила в лагерь, да еще не куда-нибудь, а в Кыргызстан, на Иссык-Куль, а сама собралась ехать с еще недавно всего лишь охранником, а теперь и женихом Денисом Чубуковым отдыхать совсем в другую сторону, единственным возможным средством их общения мог стать лишь Интернет. Как сказал Денис, которого она любя называла «мой Чубик», турфирма гарантировала для каждого из подростков минимум раз в неделю связь с родными и близкими. Родные-близкие могли писать на адрес фирмы. Ну а дети в свою очередь просто обязаны были отвечать родным-близким.
Можно было, конечно, попросить кого-то, например Аллочку, помочь, но общаться с сыном через посредников ей совсем не хотелось. И, как только Вадик отправился в путешествие, Закревская попросила Аллочку дать ей несколько уроков и помочь разобраться со Всемирной паутиной.
Реакцию Аллочки можно было предугадать.
Она несказанно обрадовалась тому, что может преподать урок своей начальнице, что есть не просто сфера, а интеллектуальная сфера, в которой она превзошла госпожу Закревскую. Это была отличная возможность взять реванш.
