Лю Синь ускорила шаг и, не оглядываясь по сторонам, направилась к выходу, потом быстро спустилась по лестнице, через приемный покой, где все были заняты только что прибывшим тяжелобольным, вышла на улицу и, ускоряя шаг, оказалась в одном из близлежащих дворов. Теперь можно было, присев на лавочку, перевести дыхание.
Но неожиданно двери подъезда, у которого уселась Лю Синь, распахнулись и из них выскочил растрепанный рыжий детина в клетчатой рубашке, похоже русский. Он поспешно огляделся и, заметив Лю Синь, пробасил:
— О, ангел с небес! Сестричка! Ты нам и нужна!
Лю Синь хотела сделать вид, что не слышит или не понимает. Но это у нее не получилось. Детина в два прыжка оказался возле девушки и, схватив за плечо, потащил в подъезд. Лю Синь приготовилась к самому страшному. Кричать или звать на помощь ей было нельзя. Ведь, как только в больнице обнаружат пропажу, ее начнут искать. И теперь чем меньше людей встретят ее, тем больше надежды на то, что не найдут те, от кого ей надо скрыться. Больница ведь совсем рядом.
— Просто чудо какое-то! — ворочал взлохмаченной рыжей головой, как Лю Синь вскоре поняла, пьяноватый детина, втаскивая ее в лифт.
Лю Синь неожиданно вспомнила, что она отлично владеет многими способами самообороны. Но пока что этот странный молодой человек не приставал к ней. Очевидно, она нужна была ему для каких-то других целей.
Двери одной из квартир на пятом этаже, куда они поднялись, были распахнуты настежь. И все стены в коридоре забрызганы кровью.
— Сестричка, будь человеком, перевяжи раны бойцу, — сказал рыжий, кивая на ерзающего от боли в кресле молодого парня азиатской внешности, у которого одна рука была изрезана стеклом.
— Вы бы «скорую помощь» вызвали, — посоветовала девушка.
— Нам нельзя. Мы агенты. Выполняем ответственное задание, — заявил рыжий, явно привирая, как только Лю Синь подошла к раненому.
В аптечке оказались и йод, и вата, и бинт. Раны были не очень глубокие, и Лю Синь, сама себе удивляясь, довольно быстро их обработала и наложила повязки.
Рыжий помог, как оказалось, абсолютно пьяному парню дотащиться до дивана и уложил его спать.
— Спасибо! — сказал рыжий и представился: — Меня Санек зовут, а тебя?
— Меня Лю Синь.
— Китайка, что ли?
— Китаянка, — поправила его Лю Синь.
— Фу-ты ну-ты! Китаянка.
— А чем это он так поранился?
— А из кухни через стекло выйти хотел. Там еще убрать нужно…
— Давайте помогу, — предложила Лю Синь.
— Это можно, — пожал плечами Санек. — А потом я тебя пивом угощу.
— Нет, пива я не хочу, — сказала Лю Синь, понимая, что очень даже бы неплохо ей здесь переночевать, а уже утром решать, что делать дальше.
— Ну, мне больше достанется, — хмыкнул Санек и, усевшись за стол, достал из холодильника и, открутив пробку, принялся лакать пиво прямо из горлышка.
— Простите, а где у вас метелка? — спросила Лю Синь.
— Там, — махнул Санек головой в угол, где действительно стоял веник и даже совок.
Лю Синь аккуратно вымела осколки. Раскрасневшийся Санек, потягивая пиво, осоловелым взглядом ощупал ее с головы до ног. Наконец, икнув, он спросил:
— И откуда ты тут нарисовалась такая?
— Из больницы. Я с дежурства возвращалась. Мне домой далеко ехать. Вот я и присела отдохнуть.
— А че тебе куда-то ехать. Ночуй здесь. Хошь со мной в одной люльке, хошь с Муратом, а хошь одна.
И тут у него зазвонил мобильник.
Лю Синь продолжала подметать, а звонивший, как и Санек, говорил так громко, что она, хочешь не хочешь, все слышала.
— Але! Санек у трубы! — прокричал рыжий.
— Чего не отзвонился? — спросил хрипловатый мужской голос.
— Да тут Мурата ранили, — хмыкнул Санек. — Первую помощь оказывали.
— Какого Мурата?! Кто ранил? Ты че там напился, что ли?!
— Не, ты что, Чифирь, я ни-ни.
— Тебя зачем туда Бык заслал?
— Искать этого, как его, Глухого… Слепого.
— Так ищи!
— Слышь, ты, Чифирь, ты хоть знаешь, сколько у нас теперь тут времени? Это у вас в Москве «Спокойной ночи, малыши!». А у нас все люди уже спят.
#А о том, как дело продвигается, я завтра отчет держать буду.
— Что за Мурат там с тобой?
— Да вместе чалились. Он тут всех знает, мне помогает искать. У меня тут не только Мурат. У меня здесь еще Лю Синь есть. Девчонка хоть куда! — сказал Санек и приподнялся, чтобы дотянуться и хлопнуть Лю Синь по заднице, но не удержался, пошатнулся и плюхнулся назад на стул.
— Ты что, вместо того, чтобы приказ Быка выполнять, бордель там устроил?
— Да никакой не бордель. Мурат сегодня чуть перепил. Отвык на воле от русской водки. А завтра проспится. И все пучком будет. Найдем мы вашего Слепого, Глухого и порешим.
— Тебе же ясно сказали — живым его брать.
— Ладно, сначала надо найти его. Тут теперь такая каша вокруг. Они, как революцию по весне затеяли, все бумаги повыбрасывали. Теперь Мурат через свои каналы розыск затеял.
— Лагерь называется «Атлантида», запомнил? — спросил Чифирь.
— Ясное дело! Я на Атлантике служил!
— Да не Атлантика, а «Атлантида».
— Не, я не запомню. Как тебя там, Лю Синь, запомни или запиши — «Атлантида».
— Хорошо, — кивнула Лю Синь, продолжая прислушиваться.
— Ладно, Санек, до связи! — сказал Чифирь и отключился.
