Тот, едва справляясь с дрожью, потянулся одной рукой и накинул халат.
Мальчик неожиданно сдался и обмяк.
— Свой… — тихо сказал он, и воин-воспитатель вывел его из палатки.
Лю Синь, увидев, что доктор Ли сидит на кровати Мурата и держит его руку, спросила:
— Ну, как там его рука?
— На фиг ему теперь рука! — фыркнул Санек, разрывая простыню и пытаясь промакнуть сочащуюся из раны на груди кровь.
— Да, рука ему действительно больше не понадобится, — вздохнул доктор Ли и добавил: — Всё…
— Как «всё»? — не поняла Лю Синь.
— Да зарезал его этот придурочный мальчик в тюбетейке! — выкрикнул Санек.
— Дайте-ка я вас осмотрю, — предложил доктор Ли, закрывая Мурата с головой простыней.
— Ну, осмотрите… — вздохнул Санек.
Доктор Ли осмотрел, обработал рану и стал накладывать повязку.
— Ничего серьезного, не волнуйтесь… — пробормотал он.
— Не, ну ты скажи! Спит себе человек, никого не трогает. Открывает глаза, а над ним этот джигит с ножом! Так же навек заикой стать можно, — возмутился Санек. — Его ж в клетке держать нужно! Да ладно я! А Мурата бедного.
#Даже пикнуть не успел! Во сне. Чик ножичком, и все…
— Я же предупредил вас, чтобы халаты белые не снимали… — сказал доктор Ли. — И Мурата халатом прикрыл… Он во сне, что ли, его сбросил…
— Да жарко ему было! — выкрикнул Санек. — Я с него и халат, и одеяло стянул, и сам наголо разделся! Как здесь можно спать в одежде… Она же к телу липнет. Противно. Гадко!
— Саша, — вдруг тихо сказал доктор Ли, — скажите, у Мурата есть родные или близкие, кому можно тело отдать…
— Да не надо никому никакое тело отдавать… Он ведь в розыске. Похороните, и все на том… — вздохнув, сказал Санек и, проверив повязку, которую наложил доктор, натянул на себя халат.
В палатку вошел высокий статный седой мужчина в белом халате и, выговаривая слова правильно, но с заметным акцентом, спросил:
— Что здесь произошло?
— Они забыли надеть халаты, — пояснил доктор Ли.
— Кто они?
— Это мои друзья, господин Некрошинский, — ответил доктор Ли.
— Хорошо, — кивнул мужчина и продолжил: — Мне сказали, что здесь есть труп. Что вы собираетесь делать с трупом?
— Что за вопрос? Похоронить конечно! — вступил в разговор Санек.
— Я не с вами говорю! — сухо оборвал его седой мужчина.
— Как скажете, господин Некрошинский, так и сделаем, — сказал доктор Ли.
— Мы его заберем, — сказал седой.
Он вышел, и через пару минут два охранника вынесли накрытое простыней тело из палатки.
— Сейчас перестелем постели, — сказал доктор Ли, — и ляжем спать. Точнее, вы ляжете спать, а мне еще надо поработать с мальчиками.
— Не, вы как хотите, а я спать здесь больше не буду! — покачал головой Санек.
Доктор Ли молча достал из шкафа новые простыни, наволочки и пододеяльники.
— Давайте я вам помогу, — предложила Лю Синь.
— Да, конечно, — кивнул доктор Ли, не выходя из глубокой задумчивости, и, вздохнув, добавил: — Зря это затеял господин Некрошинский, ох зря.
Когда постели были перестелены, доктор Ли сказал:
— Я пойду готовить разведчиков, чтобы поскорее нашли вашего Слепого.
— Только смотрите, чтобы ваши мальчики его не прирезали раньше времени. Он мне живым нужен и здоровым, — заметил Санек, усаживаясь на стул.
Когда доктор Ли, пожелав им спокойной ночи, вышел, Санек, взглянув на совсем обессилевшую от всего пережитого Лю Синь, предложил ей:
— Ты укладывайся спать… А я тебя посторожу.
— Холёсё… — пробормотала Лю Синь, чувствуя, что от усталости попросту теряет сознание.
— Только халата не снимай… — наказал ей Санек и, присев на стул, уставился в одну точку.
Лю Синь буквально провалилась в сон. Но через некоторое время Санек разбудил ее:
— Лю Синь или как там тебя! Прикинь, они Мурата на части режут. Я на улицу вышел, слышу крики дикие. Пошел на крики. А они возле забора устроили метание ножичков. Потом резать стали… Был бы автомат, всех положил бы… А так вот, как трус, как подонок последний, отполз в сторону и сюда…
— Кто? Кого резать? — плохо соображая, в чем дело, пробормотала Лю Синь.
— А, ну да, у тебя ж потеря памяти! Счастливая… — покачал головой Санек.
— Ты спать ложись… Все будет холёсё… — прошептала Лю Синь.
— Мурата жалко! — вдруг воскликнул Санек и разрыдался.
Лю Синь сама не заметила, как опять уснула. Во сне она увидела себя в красивой, расписной лодке, которая плыла по тихой широкой реке… Эта лодка все плыла и плыла по течению. И это было необыкновенно приятное чувство. Будто мама качает ее в колыбели. И напевает нежную-нежную песню.
— Мама! Мама! — послышалось Лю Синь сквозь сон, и она почувствовала, как чья-то рука нежно погладила ее по щеке.
А когда открыла глаза, увидела черноглазого мальчика в полосатом халате и тюбетейке, который гладил ее по щеке и повторял:
— Мама, мама…
Лю Синь опять закрыла глаза и замерла, боясь пошевелиться. Она успела заметить, что уже светает и в их палатку пробиваются первые лучи солнца. И еще, что мальчик не один. Рядом стояли его товарищи по несчастью.
Стул, где, когда она засыпала, сидел Санек, был пуст.
