И вот долгожданное событие происходит. Сначала Григорий Константинович получает справку Челябинского областного суда от 2 апреля 1957 г. с долгожданными словами: «Постановление бывшего Особого Совещания при НКВД СССР от 10 сентября 1940 года отменить и дело прекратить за отсутствием состава преступления». Причем постановление касалось обоих братьев Шастиных. Что же больше всего могло порадовать в этом документе братьев? Конечно, основания к прекращению дела: «В основу обвинения Шастиных было положено их самопризнание на предварительном следствии», а также то, что уже при вынесении приговора они виновными себя не признавали, как и то, что 35 допрошенных свидетелей никаких обличающих фактов их вины не предоставили!
В 1997 г. сын Г. К. Шастина Эрнест Григорьевич, проживавший в то время в Ленинграде, направил запрос Прокурору Челябинской области с просьбой выдать ему справку о реабилитации отца. Ему были выданы справка о полной реабилитации Г. К. Шастина и заключение о признании Э. Г. Шастина пострадавшим от политических репрессий. Это последние документы в персональном деле Григория Константиновича Шастина.
Полтора года кропотливой работы позади. Вместо коротенькой информации «Шастин (1934–1936 гг.)», увиденной нами когда-то в книге по истории больницы ЧТЗ, мы можем рассказывать об этом человеке часами…
Все полученные в ходе исследования материалы переданы в Музей больницы ЧТЗ, Городской музей истории медицины. Мы непременно перешлем нашу работу его сыну — Эрнесту Григорьевичу в Санкт-Петербург. Он, хотя и вырос без отца, но сыном был хорошим — мы видели его письма, подшитые к следственным делам… Пусть наша работа станет своеобразным памятником грамотному врачу, хорошему человеку, неравнодушному гражданину своей страны — Григорию Константиновичу Шастину.
Во время посещения нашего краеведческого музея я обратила внимание на одну картину в зале «Астраханский край в XX веке». Она скромно висела в углу, над гипсовой скульптурой Сталина. Вокруг было много других полотен, но именно «Швейцарский пейзаж», написанный художником Эдуардом Голдевским в начале сороковых годов XX века, значительно отличался от остальных экспонатов.
На картине изображены уютный деревянный домик, счастливые девушки, о чем-то заинтересованно беседующие с лодочником, на заднем плане возвышаются горы, освещенные лучами теплого летнего солнца. Мне захотелось рассмотреть пейзаж получше, и, подойдя ближе, я увидела, что полотно картины состоит из множества сшитых друг с другом небольших кусочков ткани. Эта необычная деталь еще сильнее заинтриговала меня. Сразу же возникли вопросы: «Почему полотно сшито из лоскутков?», «Какова судьба художника?», «Кому принадлежала эта картина?». Я стала расспрашивать об этом сотрудников музея.
Оказалось, что картина была написана в 1944 году по просьбе Нины Семеновны Бреус-Бросалиной белорусским художником, арестованным в 1932 году за антисоветскую агитацию, Эдуардом Викентьевичем Голдевским. В это время они жили на вольном поселении при Темниковском исправительно-трудовом лагере (или Темлаг). Их срок заключения уже подходил к концу. Эдуард Голдевский, сшив между собой куски портянок и холста, по вечерам писал картину. Работа над ней шла чуть больше года. Интересен и выбор пейзажа — возможно, именно Альпы ассоциировались у Эдуарда Викентьевича со свободой и счастьем. В 1945 году «Швейцарский пейзаж» был подарен Н. С. Бреус-Бросалиной.
В 2001 году Нина Семеновна подарила картину Астраханскому краеведческому музею.
К сожалению, часто судьба репрессированных, таких как семья Бреусов, мало кому известна. Проходит время, уходят в далекое прошлое страшные события сталинских репрессий и постепенно забываются ужасы лагерей, судьбы миллионов людей. Я считаю, что необходимо сохранять и помнить эти.
О судьбе семьи Бреус-Бросалиных осталось совсем немного напоминаний, одним из которых стал написанный на сшитом из лоскутков полотне «Швейцарский пейзаж».
Пожалуй, именно увидев «Швейцарский пейзаж» и услышав короткий рассказ экскурсовода о хозяйке этого полотна, я по-настоящему задумалась о судьбе репрессированной семьи Бреус-Бросалиных.
Возникшие вопросы не давали мне покоя. За более подробной информацией и в надежде найти какие-либо официальные данные я обратилась в архив Краеведческого музея Астрахани. После получения разрешения директора музея я смогла приступить к изучению архивных материалов семьи Бреус-Бросалиных. Все экспонаты были, как я выяснила, переданы самой Ниной Семеновной вместе с картиной в 2001 году.
В Астраханской областной научной библиотеке имени Н. К. Крупской я разыскала статью, посвященную жизни Нины Семеновны.
