В документе выражаются жалобы на отсутствие нужного количества приборов для еды: «В столовой тарелок 6, ложек 13, ножей 37, вилок 18, чаю в столовой не дают и все пьют горячую воду, в столовой имеется 8 столиков и 15 табуреток и те очень грязные, в столовой нет ни одного стакана», на плохую еду и ее отсутствие: «В столовой готовят обед из одной рыбы на 89 человек», «Рыбкооп с перебоями доставляет хлеб в июле и четыре дня хлеба совершенно не было», «Овощи — арбузы, помидоры, виноград не разу на тоню не посылалися». Имеются жалобы на утаение размера зарплаты рабочих, сокрытие невыполнения плана: «Рабочие не знают поцентнерную оплату и особенно их зарплату за июль и I половину августа, вместо правильного разчета, ввиду невыполнения плана и маленького заработка. Зав. тоней “Лицевой”, и счетовод скрывают это. За месяц на тоне не было собрания». Также рабочие были недовольны тем, что партучеба не была организована: «На тоне неорганизована партучеба и за два месяца не проводилось производственное собрание», «Из 56 неводных рабочих — неграмотных 36, малограмотных — 13, и 7, с которыми ликбез не ведется». Большое внимание в отчете уделяется ужасным условиям жизни рабочих: «Не все рабочие имеют одеяло, подушки, простыни, брюки и постоянно недостает варешек и портянок». В соответствии с показаниями секретарь бюро РК ВКП(б) постановил директору рыбозавода Илье Емельяновичу Бреусу и председателю промкома Байбакову «сделать всё для устранения тяжелого положения рабочих тони “Лицевой” — необходимые меры предпринять, немедленно устранить все обнаруженные недостатки, их неповторить, тут же проверить лично самим все другие тони гослова рыбзавода».
31 января 1937 года на заседании бюро Володарского райкома ВКП(б) Сталинградской области (о чем говорится в протоколе № 3) была одобрена инициатива Ильи Емельяновича Бреуса и секретаря Байбакова «об изготовлении переходящих красных знамен между цехами, тонями гослова, колхозами, бригадами и приемками». Руководство призывало директоров других заводов и МРС, председателей колхозов последовать примеру директора Тумакского рыбозавода: «Рекомендовать всем директорам рыбозаводов, МРС, председателям колхозов и партработникам по примеру этого подготовить красные переходящие знамена, красные переходящие вымпела-манилки между стойками и реюшками». Из этого мы можем сделать вывод, что Илья Емельянович Бреус поддерживал социалистические соревнования, пытался поддерживать рабочих, стремился поднять уровень выпускаемой продукции и увеличить ее количество.
Но несмотря на все усилия, прикладываемые Ильей Емельяновичем для восстановления нормальной работы завода, и попытки наладить жизнь рабочих, восстановить то, что было разрушено за предыдущие годы, а также продолжать успешно выполнять все растущие госпланы своими силами было практически невозможно.
В Центре хранения современной документации Астраханской области хранится докладная записка Ильи Емельяновича Бреуса управляющему Волго-Каспийским госрыбтрестом и секретарю Володарского райкома ВКП(б) Степанову от 27 июля 1937 года. За полгода до своего ареста директор Тумакского рыбозавода писал: «Несмотря на продолжительное время запрета, что давало полную возможность МРС (моторно-рыболовным станциям) и колхозам хорошо и своевременно подготовиться к началу осеннего лова, всё же в момент распрета ловцы МРС и колхозов, прикрепленных к Тумакскому рыбозаводу, своевременно на лов не вышли… На тоне Ракуша Некрасовского колхоза неводы сделаны неправильно, рабочих недобор, жилья на тоне нет, бригада живет под стогом сена… Из-за плохой работы приемного флота ловцы вынуждены сокращать выбивку рыбы из сетей, выбивают только на 50 %, в некоторых случаях выбрасывают рыбу в море… Плавбазы задерживаются на льдосолебазе по 4–5 суток, приемки идут к ловцам без соли и льда, отчего рыба портится и вываливается в море…»
Из этого очень интересного документа мы видим, что плохое качество продукции и невыполнение планов по поставке обусловлено несогласованностью работы всех элементов предприятия и неналаженными условиями жизни и работы ловцов в колхозах и тонях. Илья Емельянович Бреус прекрасно видел это, пытался решить проблемы, искал помощи у правительства, однако его старания не находили отклика. Возможно, предприятие не пришло бы в катастрофический упадок, если бы планы Ильи Емельяновича, с усердием взявшегося за дело, были осуществлены.
Вечером 16 января 1938 года Илью Емельяновича арестовали. В дверь дома на улице Новикова постучали. Вошли двое: оперуполномоченный Дутов и сотрудник Астраханского окружного НКВД Кудеев, предъявили ордер на арест и обыск. Илья Емельянович был растерян и лишь повторял жене: «Ты, Ниночка, не беспокойся, это просто недоразумение, я ни в чем не виноват…»
