После снятия блокады мысли все чаще возвращались к довоенному времени. Если в 1944 году на очень серьезный вопрос: «А чего бы вы больше всего хотели из довоенного времени?» после серьезного раздумья Вера ответила: «Довоенного хлеба!», то после снятия блокады пятиклассники вспомнили, как до войны праздновали Новый год. Детям очень захотелось снова встретить его с елкой! Мечты о новогодней елке для жителей городской окраины не были полной фантастикой. Сразу вдоль дороги, продолжающей Уткин проспект, было мелколесье, где до войны собирали грибы. А вот дальше, на более возвышенных местах, был настоящий лес с хвойными деревьями. Перед наступлением Нового 1945 года три подружки: Нина Морковкина, Ляля Лодыгина и Вера Масленникова, решили раздобыть елки. Пила, топор и санки были у всех, и девочки, не сказав ничего родителям, двинулись в поход за желанными елками.
Дорога, на которую они ориентировались, была хорошо уезжена, и подружки старались все время не терять ее из поля зрения, высматривая желанные елки. Хотелось самую большую и самую пушистую. Наконец, когда уже смеркалось, подружки загрузили на свои саночки так тщательно выбранные новогодние подарки. Привязали их крепко-накрепко к саночкам и отправились в обратный путь. Сумерки их не смущали, дорога была хорошо видна. Но почему-то на обратном пути девочки очень часто останавливались и отдыхали. Им даже приходилось будить друг друга: «Девочки, пошли, а то замерзнем!»
Трудно сказать, в котором часу подружки добрались до дома Веры — он был первым на обратном пути. Совершенно неожиданным для девочек было встретить всех мам в одном дворе! Возвращение маленьких путешественниц для них почему-то оказалось полной неожиданностью. Сильно их не ругали, но своей радости от благополучного завершения экспедиции не скрывали. Девочки торжественно начали развязывать свои сказочные елки, чтобы похвастаться ими. И вот конечный результат — огорчение от него вспоминается по сей день: вершины елок представляли собой ободранные хлысты, волочившиеся по дороге на обратном пути. Родителям стоило большого труда успокоить и утешить детей. Но в конце концов их убедили отпилить верхушки, которые больше никуда не годились. Поскольку нижние половины были пышными и красивыми, подружки кое-как успокоились и смирились со случившимся. Во всяком случае, Новый 1945 год они одни из немногих ленинградцев встречали с новогодними елками.
г. Урюпинск,
Волгоградская область
В Урюпинском краеведческом музее хранится переписка со своей семьей Бузулуцкова Василия Никифоровича, красноармейца, погибшего под Москвой в декабре 1941 года. Пожелтевшие солдатские письма оставили беспристрастное свидетельство о трагическом периоде нашей страны. Они рассказывают о внутреннем мире молодого человека начала 40-х годов. Большая часть этих писем посвящена службе в Красной армии, тревожному предвоенному времени.
Бузулуцков Василий Никифорович родился в 1920 году в хуторе Тополи Забурдяевского сельского совета Добринского района Сталинградской области. Перед призывом в армию он жил в городе Урюпинске. В октябре 1940 года его призывают в Красную армию. 16 октября 1940 года Василий прибывает к месту службы — в зенитно-пулеметный взвод 102-го кавалерийского полка. Часть, в которую попал Бузулуцков, входила в элиту Красной армии. Полк носил имя С. М. Буденого и находился в составе 36-й кавалерийской Краснознаменной орденов Ленина и Красной звезды дивизии имени И. В. Сталина 6-го казачьего кавалерийского корпуса имени И. В. Сталина. На начало войны корпус находился в составе самой мощной 10-й Армии Западного военного округа и дислоцировался в Белостокском выступе.
