— Я и сама не могу простить себе этого… Недавно я стала получать от Медынина письма, в которых он умолял меня отказаться от моих слов, что он убийца моего мужа; он умолял меня приехать с Валей к нему в имение, чтобы я отдохнула после всех тревог и убедилась, что он мой друг. Тем более, что он был назначен опекуном Вали… Я послушалась и поехала… Боже мой, как я раскаиваюсь… Каждый день я чувствую, что за мной следят, что добиваются моей и Валиной смерти, которая кому-то нужна… Медынин стал мне еще страшнее и отвратительнее…
— Может быть, вам кажется, — неуверенно сказал я, — вы обвиняете Медынина в смерти мужа и поэтому…
— Кажется, — печально покачала она головой, — так зачем же он держит меня и мою девочку взаперти, почему он выдает меня за сумасшедшую, почему он пригласил вас…
— Как — меня? — дрогнувшим голосом спросил я. — Причем я…
— Вы с ним не оставались вдвоем? — резко спросила она. — В той комнате… Вот в той, где огонь…
— Нет…
— Он вам ничего не говорил… Бедняга… — и она посмотрела на меня тем теплым и сожалеющим взглядом, какие я, наверное, не раз бросал на нее во время ее рассказа. — Неужели еще вас он замучает, как того…
— Кого? — спросил я, оглядываясь по сторонам.
— Того… Прежнего… — Она наклонилась ко мне и, сбавив голос, проговорила: — Он до вас выписал из города одного человека, такого же молодого, как вы… По целым часам он сидел с ним вдвоем, а ночью его незаметно запирал…
Я вздрогнул.
— Как, и вас уже запирает? — спросила она. — Я видела, как тем человеком овладевает такое же состояние, как моим мужем… Он часто ночью подходил к моей двери, стоял около нее… Днем он ходил измученный и бледный, а один раз, когда Медынина не было дома, он убежал совсем… я знаю, я слишком хорошо догадываюсь, что говорил ему Медынин… Бегите и вы… Бегите — вы спасете себя… А может быть, и нас с Валей…
Красное окно потухло.
— Идите скорей, он идет, — шепнула она, — прощайте… Ради Бога, не оставайтесь с ним долго в той комнате… Идите…
В ту минуту, когда я возвращался в свою комнату, я был как в бреду… Я ничего не понимал, сбитый с толку рассказом этой женщины… Ведь если она не сумасшедшая — это ужас…
Первое, что я увидел, когда вернулся в свою комнату — это была опрокинутая кем-то в темноте вазочка с цветами.
Связка ключей, вместе с тем, которым я открыл дверь, исчезла. Нащупывая рукой в темноте, я заметил, что со стола пропал мой браунинг.
В комнате без меня кто-то был.
Было уже около восьми часов вечера, когда Николай вошел ко мне и сказал, что меня ждет Медынин. Я чувствовал, что немного побледнел, когда услышал это распоряжение. Не мог же я нелепо отказаться от этого, раз меня звал мой хозяин, пойти к которому я обязан, тем более, что у меня не было причин для отказа, но что-то подсказывало мне отговориться и остаться здесь в, комнате. Все-таки я пересилил себя и пошел.
Медынин внимательно посмотрел на меня и показал на стул. Я сел. Он продолжал рассматривать меня, не говоря ни слова. Несколько минут длилось это молчание, более страшное, чем самые жуткие слова, которые я мог услышать от Медынина.
— Вы меня звали? — спросил я, чтобы скорей нарушить тишину.
— Да, — и он снова посмотрел на меня злыми, холодными глазами. — Вы вчера ночью разговаривали с моей женой?
Я понял, что, очевидно, он видел нас, и не захотел лгать.
— Да. Я разговаривал.
Он погладил бороду и закурил папиросу.
— Вы не курите? Хорошо… Скажите, вчера очень темная была ночь?..
«Что сказать?» — подумал я, смутно догадываясь, что он хочет переменить тему разговора.
— Да. Темная.
— Но лицо вы заметили хорошо?
— Да, хорошо… Почему вы меня спрашиваете?
— Может быть, вам это неприятно? — насмешливо спросил Медынин.
— Пожалуйста… Почему же… У вашей жены очень интересное лицо, одно из тех, которые редко встречаются… Я бы узнал его из тысячи лиц…
— Ага, — почему-то радостно вырвалось у Медынина, — это хорошо…
Я пожал плечами.
— А дочку мою видели?
— Нет, не видел.
— Она живет рядом с ней. В ее комнату есть дверь из спальной жены, — методически отчеканивая каждое слово, сказал Медынин.
Я хотел сейчас уловить в его тоне насмешку, но не мог. Он говорил это серьезно, таким тоном, каким объясняют дорогу.
— Что вы сейчас делали? Вы не заняты?..
Я отрицательно покачал головой.
— Тогда, может быть, мы пойдем в гостиную… Мне хотелось бы с вами поболтать… Тем более, что одному такая скука… Пожалуйста.
Он встал с кресла и отворил дверь в соседнюю комнату. Мягкий, прозрачный красный свет густой волной хлынул оттуда.
