Щупленького невысокого солдата разведчика Акима Понкратова старшина знал лучше других и поэтому вместо «здравствуй» просто по-дружески хлопнул его по плечу. А вот в землянку, отряхиваясь от снега, вошла Маша Казанцева. Веселая краснощекая девушка. Это она под огнем врага выносит с поля боя десятки раненых: три награды имеет…
Стрелка часов приближалась к двенадцати. Майор Сорокин посмотрел на часы и, поглаживая начавшие заметно серебриться виски, задумался. Складки морщин собрались на его широком покатом лбу. Командир батальона знал: пришли к нему далеко не все, кого хотелось видеть сегодня. Один вел наблюдение за передним краем, другой готовился к ночному поиску на рассвете, третий находился в медсанбате.
Скрипнула дверь. В землянку вошел среднего роста худощавый офицер лет тридцати пяти. На плечах нового полушубка погон не было, но его узнали сразу. Взгляд серых глаз сосредоточенный, изучающий, а в самых уголках — веселые огоньки.
Это был начальник политического отдела дивизии бывший секретарь Тульского обкома партии Михаил Филиппович Жидков. Он прибыл в дивизию осенью и, будучи общительным по натуре, быстро завоевал авторитет среди офицеров и солдат.
Начподив был необычайно живым, энергичным человеком: будто в нем находился неиссякаемый источник бодрости. Он успевал перед боем побывать в стрелковых батальонах, у артиллеристов и тыловиков. С солдатами держался просто. Обо всем расспросит, все разузнает: как питание, хватает ли патронов и табаку, часто ли носят почтальоны письма. А потом и сам расскажет о международной обстановке, о делах на нашем фронте, о задачах, которые решает часть. Солдаты любили Михаила Филипповича и всегда радовались его приходу.
М. Ф. Жидков
Войдя в землянку, Жидков оглядел собравшихся пытливым взглядом и, улыбаясь, сказал:
— Здравствуйте, товарищи! С наступающим Новым годом! Не опоздал?..
Прибыли вовремя, товарищ подполковник. Осталось несколько минут, — весело ответил Сорокин, радуясь и одновременно гордясь тем, что начальник политотдела пришел сегодня именно к нему.
— Товарищи… — с заметным волнением заговорил командир батальона, — до Нового года пять минут! Прошу к столу. Рассаживайтесь… Наливайте, как говорят, что бог послал…
Когда гости сели за стол, майор обратился к Жидкову:
— Товарищ подполковник, слово за вами…
— Ты хозяин, действуй! — ответил тот.
— Да нет, субординация не позволяет, — улыбнулся Сорокин. — Прошу…
— Ну, если так… — Жидков поднялся, посмотрел на всех. — Боевые друзья!.. — тепло сказал он. — Тернист, но славен наш путь. Много километров прошла дивизия по суровым дорогам войны. Шла в метель, в грязь, и в дождь, через реки и поля, через горы и болота. Много крови и пота пролито. Но жертвы не пропали даром, и труд затрачен не зря. Мы идем к победе, верим в нее. Она уже близко!..
Подполковник вспомнил героев полка и батальона…
— Так уж повелось у нас — отмечать этот день. Вот и мы встречаем его на переднем крае, под носом у врага. Пусть этот год принесет желанную победу, которую ждет мир! С праздником вас, дорогие друзья! Поздравляю с новым, тысяча девятьсот сорок пятым годом! — закончил Жидков.
Михаил Филиппович вынул из потертого, висевшего на ремешке через плечо планшета отпечатанный на машинке лист бумаги и зачитал:
— «За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками награждаются… — он посмотрел на комбата, — майор Сорокин, Сергей Васильевич — орденом Красного Знамени…»
Это было новогодним сюрпризом для командира батальона. Радостный, он подошел к Жидкову, и тот вручил ему четвертую боевую награду.
— Лейтенант Бобрик! Получай награду и ты. Бей врага так же, как в последней рукопашной схватке, когда уничтожил пятерых фашистов…
Под бурные аплодисменты подполковник вручил лейтенанту орден Александра Невского.
— Ну, а это тебе, образцовый хозяйственник Лукьянов. — Жидков подошел к старшине и прикрепил ему к гимнастерке орден Отечественной войны II степени.
Награды получили и другие.
Когда с официальной частью было покончено, Сорокин, подняв кружку, сказал:
— Товарищи…
Но в это время дверь приоткрылась, в нее просунули небольшую зеленую елку.
— Смотри, и украшения. Все честь по чести… — тихо сказал Зонин сидевшему рядом ефрейтору Ястребову. — Словно в клубе на вечере. Вот здорово…
На макушке елки блестела звездочка, вырезанная из консервной банки. По бокам висели металлические пулеметные ленты и обоймы с патронами; в хвое прятались, привязанные к сучьям, пачки галет и несколько гранат. Внизу, где сучья были потолще, белели две алюминиевые фляги.
В землянке зазвучал смех. Седоусый ефрейтор Прохор Корюшкин поставил елку на стол среди кружек и котелков.
Сорокин подошел к Корюшкину.
— Спасибо, Егорыч, за елку… Напомнил Сибирь, семью. Садись за стол с нами вместе.
В землянке стало шумно; все оживленно разговаривали… И вдруг грохнуло. Тускло замигал огонек коптилки. Содрогнулись накаты бревен, на стол с потолка посыпалась земля… Глухим эхом отозвался в лесу второй взрыв, третий… Лицо майора посуровело, под глазами снова собрались морщинки.