— Да. А пехота у немцев в блиндажах. Также на обеих опушках рощи расположена. Судьин сказал, что посредине рощи пусто: стрелять туда не надо…
— Так Судьин и сказал? — переспросил Ковнеров, заинтересовавшись этим важным сообщением.
— Ага. Он просил обязательно передать вам это. Говорит, очень важно…
— Так, так, — все более оживлялся командир полка. — А вы можете показать, где лежит разведчик?
— Конечно можем!.. — в один голос воскликнули ребята. — Сразу найдем его.
…И вот сейчас, держа в руках письмо из Попришкувяя, Ковнеров словно вновь видел перед собой мальчиков, их возбужденные лица, слышал их голоса. Перед его мысленным взором встала и та роща, которая очень мешала наступлению. Высокая, густая, она была загадкой и, поливая огнем, немало вывела из строя солдат.
Все это всплыло в памяти, вспомнилось до мелочей… Ребят тогда накормили, они отогрелись, а ночью вместе с тремя разведчиками по оврагу пробрались через передний край, к Судьину.
Но разведчики не нашли старшего сержанта. Потом они рассказали, что вызывать его голосом в кустарнике не решились: немцы кругом. А полуживой, окровавленный Судьин всю ночь полз через передний край. Обессиленный, он еле двигался, часто отдыхал, но не сдавался. Под утро старший сержант увидел окопы своего полка. Увидел… но уже не смог доползти до них. Уже мертвого его подобрало наше боевое охранение.
Судьина похоронили на опушке сосновой рощи, возле освобожденного селения. Сюда пришли однополчане разведчика, собрались и местные жители, кто уцелел. Речи были короткие, слова пламенные: боевые друзья Виктора Судьина клялись мстить за товарища. Выступающие граждане села Попришкувяй обещали в образцовом порядке содержать могилу, не забывать о погибших воинах. Когда прозвучал троекратный прощальный салют, женщины заплакали.
В первую же ночь счет памяти разведчика Судьина открыл друг погибшего ефрейтор Наум Головин. Он вступил в единоборство с тремя фашистами: двоих убил, а третьего со связанными руками приволок на свою территорию. С того утра на счету Судьина росло количество убитых гитлеровцев. Каждый старался увеличить счет.
Прошли месяцы. И сейчас, читая письмо из Прибалтики, командир полка подумал: «Шестая награда — орден Отечественной войны первой степени, которым Судьин был награжден посмертно, — выслана на память родителям. А в полку? Кончится война, разъедутся фронтовики по домам и забудут Судьина…» Неужели так будет? Эта мысль опечалила полковника, показалась даже обидной. Он вызвал помощника начальника штаба.
— Напишите представление… Старшего сержанта Виктора Судьина навечно занести в списки полка, — приказал Ковнеров. Потом, немного подумав, добавил: — Вместе с замполитом коротко опишите подвиг героя…
Время ускоряло свой стремительный бег. Далеко на запад с боями ушла дивизия. Но вот отгремели орудийные раскаты, наступил день, которого ждал весь мир. Пришла победа… Из-за рубежа, с берегов Дуная, дивизия вернулась на Родину. Теплой и радостной была встреча воинов-победителей с кишиневцами. Наши полки расположились в молдавской столице.
Осенью 1945 года, когда части отправляли солдат по домам, в полк снова пришло письмо:
«Сегодня, в славную годовщину Октября, с берегов Балтийского моря шлем Вам эти сердечные строки… Мы свято чтим память героя Виктора Судьина, павшего у нашего селения. На могиле поставлен памятник, посажены деревья. Девушки и пионеры возлагают венки. Дорога к могиле героя не зарастет травой, эта могила близка сердцу каждого из нас.
С тех пор как вы освободили нас, прошел год, но селение стало неузнаваемым. Жилые дома почти все восстановлены. Работает школа, клуб, библиотека. Отремонтирована взорванная немцами мельница.
Мы никогда не забудем своих освободителей. Не забудем Виктора Судьина…»
Письмо зачитали в ротах. А вечером бывший сержант, ставший уже младшим лейтенантом, Валентин Егоров пришел в штаб. Он хорошо знал старшего сержанта Судьина, дружил с ним, они долго воевали вместе.
— Товарищ командир полка! — взволнованно начал молодой офицер. — Три года мы с Судьиным ползали по передовой. Не раз выручали друг друга из беды. Не могу я, прочитав это письмо, не съездить на его могилу.
Он подал командиру рапорт с просьбой о краткосрочном отпуске.
— Хорошо бы поехать не одному, а с кем-нибудь из товарищей, кто знал Судьина. Это будет солдатская почесть погибшему воину.
Командир полка согласился с молодым офицером.