Проход расширялся, и Джон смог выпрямиться. Эмили тащила его за собой все глубже и глубже в пещеру. Его глаза привыкли к полумраку. Подняв голову, он убедился, что в нескольких футах над его головой в скале имеются трещины, через которые сюда проникал свет.
– Здесь отлично, Джон! – громко сообщила Эмили. – Про эту пещеру никто не знает, кроме нас с Анжелой.
Это наша тайна.
Джон стоял рядом с Эмили, как будто спасение было не только в этой пещере, но и в девочке. Он продолжал дрожать, но боль в груди ослабла. Крики и даже шелест листвы возле пещеры были так ясно слышны, будто ее стены были сделаны из папиросной бумаги.
– Ты можешь ничего не бояться, – сказала Эмили. – Нас они ни за что не услышат. Мы с Анжелой проверяли. Эта пещера удивительно смешная. Внутри можно кричать сколько угодно, снаружи ничего не слышно… Джон, все будет хорошо, они скоро уйдут. Слышишь, они уже прошли дальше.
Действительно, вопли и треск сучьев стали постепенно замирать.
– Я уехала от тебя и пришла сюда, чтобы побыть одной, – пояснила Эмили. – Потом я услышала топот и крики и поняла, что случилось. Я выскочила в лес, не знала, что делать. И вдруг увидела тебя.
Напряжение спало, и Джон почувствовал, что его оставляют силы. У него подгибались ноги.
Эмили дотронулась до его руки:
– Ты устал. Тебе надо лечь. Вот сюда на мою кровать. Только не на Анжелину. Она никому не позволяет ложиться на свою.
Джон охотно подчинился ее команде.
– Сюда, Джон. На самом деле это; вовсе не кровать. Мы просто натаскали себе сухой хвои, а сверху положили одеяла. Но называем их кроватями.
Ом сначала сел, а потом и правда растянулся на импровизированной кровати, погрузившись в мягкие объятия сосновых иголок.
Да, все его преследователи ушли направо по дну оврага, миновав его убежище.
– У пас здесь даже есть мебель – хвасталась Эмили, – видишь, ящики из под апельсинов? Есть свечи, спички и все прочее. Это наш дом. Поздно вечером мы приходим сюда спать. Мама ничего не знает. Мы тихонечко вылезаем из окна и возвращаемся, когда светает. Вот так. А Луиза вообще тут живет.
– Луиза?
Эмили скользнула в сторону, чиркнула спичкой и зажгла свечу, воткнутую в бутылку из-под лимонада. Потом она показала Джону большую растрепанную и довольно неказистую куклу в нарядном чепце.
– Это Луизе, она…
– Погаси свечу, Эмили.
– Ничего, Джон, они уже ушли.
– Но они могут вернуться.
Она постояла с минуту, серьезно глядя на него, потом задула свечу.
– Олл райт. Это Луиза. Она королева всех Анжелининых кукол. Я считаю кукол ужасной глупостью, но мне приходится соглашаться. Понимаешь, Джон, на самом деле пещеру нашла Анжела. Так что я тогда солгала. Эту пещеру Анжела подарила Луизе.
Девочка подошла и опустилась возле него на пол:
– Так что это вообще Луизина пещера.
Джон не мог заставить себя внимательно вслушиваться в объяснения Эмили. Шок после того, что он обнаружил в коровнике, давал себя знать, как свежая рана, лишая способности трезво оценить обстановку и построить планы на будущее. Но он был в безопасности, и страшное напряжение понемногу отпускало.
Теперь он более спокойно мог обдумать свое положение. Он убежал. Он понимал, что тем самым как бы признал свою вину. Именно так-они расценят его поступок, потому что им этого хочется. Ну а то, что они найдут в коровнике, окончательно погубит его. Что же делать? Попытаться добраться до Викки? Сыграть на том уважении, которое жители Стоунвилла испытывают к семейству Кейри, чтобы заставить их дождаться – появления полиции? И потом сдаться?
«Я не убегал, я только пытался добраться до дома Кейри, потому что боялся необузданной толпы».
Но тут перед глазами возникло туповатое, надменное лицо Грина.
И все же по трезвому размышлению, это был единственный выход. Но не сейчас, когда идет на него охота, когда с минуты на минуту его преследователи могут вернуться назад…
– Джон!
Он услышал голос Эмили:
– Джон? Это был Стив с его подручными или патрульные?
– Стив и вся деревня.
– Они подошли к твоему дому, и ты убежал?
– Да.
– Что они хотели с тобой сделать?
– Не знаю.
– Я их ненавижу… Ненавижу!
– Да. И теперь все стало еще хуже.
Ему пришлось все рассказать девочке. Почему нет? Она должна знать правду и определить свою позицию.
– Они нашли цемент на синих джинсах, а кто-то позвонил в магазин строительных материалов в Питсфилде от моего имени и заказал цемент. Он велел сбросить его у поворота за домом. Будто бы для починки плотины. Я пошел к этому месту и нашел там следы цемента. Они привели меня к коровнику, а потом и в сам коровник.
Как все это объяснить ребенку?
Джон замолчал.
Эмили спросила:
– Цемент был в коровнике?
– Кто-то сделал из него пол в одном стойле, новый цементный пол…
– Значит, она там, – почти равнодушно сказала Эмили, – миссис Гамильтон там. Ее похоронили под цементом.
– Наверное, да, Эмили.
– Кто это сделал?
– Я не знаю.
– Но ведь кто-то сделал, правда? Кто-то закопал ее там, а теперь старается всех заставить поверить, будто это сделал ты, Джон.
– Да.
– Джон, что ты собираешься делать?
– Не знаю.
– Ты ее не убивал?
– Нет.
– Но кто-то это сделал?
– Да.
