По-мужски, как воин, беззвучно, пытаясь сдерживаться, но слезы бежали из глаз сами. Он сидел на корточках, опершись спиной о дверь. Там, за этой дверью, в одной из израильских больниц, рождался его сын... Андрей слышал все: и стоны Лины, и первый крик сына...
«...Сын! Сын!!! Сколько же лет я тебя ждал, бог ты мой. Сын. Малыш! Кем же ты станешь, Максим мой! Максим Андреевич, Максюшка! Только бы ты никогда не видел войны...»
Когда его впустили в родильную комнату и он наконец-то увидел своего крошечного сына и измученное родами лицо Лины, слезы опять непроизвольно потекли из суровых глаз.
– Зайчики мои. Зайчата... – Он целовал сына и его мать и не мог сдержать слез. – Спасибо! Спасибо тебе! Любимые мои, родные!..
Вот сейчас, в 5 часов 20 минут утра, начиналась его новая жизнь. Новая жизнь! В чужой стране! И он пытался все забыть, но память...
Память!.. Никогда не давала ему покоя и не отпускала от себя.
Она, зараза, всегда напоминала ему о том, кто он есть на самом деле...
...Жизнь потекла своим чередом.
Размеренная... Да, в общем-то, нет... Просто теперь у Андрея появились совершенно иные заботы. Теперь у него был сын.
Чтобы иметь возможность видеть его почаще, Андрей устроился на какой-то частный заводишко ночным охранником. В этой будке он просиживал с 6 вечера, когда закрывался единственный цех и он оставался один на всей территории, до 10 утра, когда приезжал на работу старший мастер, который открывал двери цеха. После этого Андрей садился на велосипед и через полчаса уже открывал двери своей «конуры». Душ, чашка кофе...
В 11.00 он уже звонил в дверь Лины – с Максиком пора было гулять.
Несколько бутылочек со смесью, с водой и...
Три часа по улицам, набережным, по парковым аллеям, потому что сон на свежем воздухе – это самое лучшее, что можно придумать для того, чтобы карапуз вырос здоровым и сильным.
Он жил своим сыном и был почти счастлив.
Но...
Иногда на него накатывали такие цунами памяти и ностальгии, что он просто не сдерживался и звонил... Звонил в Одессу, чтобы хоть так издалека прикоснуться к своей родине и услышать голоса тех, кто ему был по-человечески дорог – там, в Одессе, жила его уже давно прошедшая юность...
...В трубке телефона-автомата, стоящего в центре города, долго раздавались длинные гудки. Андрей уже совсем решил было повесить трубку, как вдруг:
– Алло?! – произнес в трубку сонный и такой родной голос. Часы показывали 23.40.
– С праздником, Синичка!
– Андрюшка! Спасибо, родной. Ты почему не звонил так долго? Полгода прошло!
– Да времени все не было.
– Занят очень?
– Не то чтобы... Но тебя поймать дома можно только поздно вечером, а я в это время, как правило, уже сплю или на работе.
– У тебя что-то случилось?
– Нет. С чего ты взяла? Просто хотел поздравить тебя с праздником!
– Ты же меня обманываешь. Не стыдно? Ты всегда звонишь тогда, когда тебе плохо.
– В порядке у меня все. Работаю.
– Когда приедешь?
– Слушай, Синичка, не дави на больной мозоль. Сам хочу – соскучился я за Одессой... Да и родители уже в возрасте.
– А знаешь, Андрюша, я ведь помню, как ты позвонил мне в первый раз из Израиля.
– Да? А я уже и не помню. Кажется, что это было сто лет назад.
– Семь с половиной, Андрюша.
– Расскажи мне. А то у меня, как в песне: все, что было не со мной – помню. А вот, что со мной – не помню ни хрена!
– Тебе тогда было плохо. Ты был дома, один. В инвалидной коляске – ну после того, как ты там, на стройке разбился...
– И я тебе все это рассказал?!
– Да, Андрюша! Ты всегда мне звонишь, когда тебе плохо. Уже тринадцать лет!!!
– Идет время... Я уже начал забывать твое лицо. Я уже даже не прошу, чтобы ты прислала свою фотку. Устал за восемь лет. А ты не хочешь, чтобы я увидел твое лицо.
– Ты сам виноват! А может быть, и не виноват. Только тогда, весной в 90-м, когда ты вернулся из госпиталя, мне показалось, что ты испугался наших с тобой отношений.
– Не знаю, Синичка, все может быть...
– Только не с тобой!.. И женился ты тогда с перепугу, на первой встречной, подвернувшейся под руку!
– Я прожил с ней семь с половиной лет! И она родила мне дочь!
– Только семьи все равно нет! Я ведь помню, как ты не хотел ехать в этот Израиль. Зачем же поехал?!
– Эх, Танюшка! Если бы ты все могла знать про меня...
– А что нужно знать? Ведь ты же не любил ее никогда! Ну, скажи честно! Не любил?
– Это уже давно неважно... Теперь уже ВСЁ ДАВНО ЗАКОНЧИЛОСЬ!!!
– А я знаю! Ты очень хороший, добрый и абсолютно бескорыстный джентльмен. И бабы тебя любят именно за это! А еще, за твою надежность во всем. Но, вот только...Ты всегда будешь один. Я не права?
– Права, наверное...
– А знаешь, почему? Потому что тебя, в твоей АРМИИ, научили всему, кроме как любить. Нет, не телом – тут-то ты ас! Ты душой любить не умеешь!
– Зачем ты так, Синичка?
