Так сознание Потоцкого увязало в один крепкий клубок эмоции и переживания от смертельного эпизода войны с ценностями семьи и веры — настолько крепкий клубок, что граф чувствовал себя представителем на Земле высшей, всемогущей силы. Те времена ушли. Сегодняшний одномерный человек упростился, его сознание отмирает, совесть отдается на аутсорс автоматам, и этот процесс утраты личного сознания сопровождается массовым отрицанием сознания со стороны вроде бы просвещенной элиты.
В этой книге мы довольно подробно проследим за тем, как отрицание сознания перемещалось в мейнстрим научного мира и в России, и за рубежом. Отрицателями сознания сегодня выступают вполне солидные ученые и популярные в научной среде спикеры, отнюдь не маргиналы, как это было еще недавно. В кругах жрецов — ученых, технократов и политиков — маргиналами как раз считаются те, кто признает за человеком свободу воли, наличие определенного, причем постоянного пола, цельности личности, ответственности и других прав, те, кто считает, что человек, в отличие от животного, обладает сознанием, рефлексией, особым видом памяти, которую нельзя сравнивать с оперативной памятью компьютера.
Цельность личности особенно возмущает сторонников теории трансгуманиста Марвина Мински о «множественности разумов», согласно которой в человеке живет множество персон. Каждой из этих персон соответствует определенный участок мозга, который вырабатывает мысли наподобие того как мочевой пузырь вырабатывает мочу. Затем эти множественные квазиличности — а если проще, те самые чешибесы — получают что-то вроде поочередного доступа к микрофону в зависимости от значимости той или иной ипостаси в данный момент времени.
Именно «множественность персон» в голове у формально одного человека — идеальная структура разума для жизни в сверхпроводимой окружающей среде наподобие сегодняшней. Если от человека требуется правильная — а значит, моментальная — реакция на то или иное воздействие, санкционированная роем, значит, с него снимается ответственность.
Время свободных дискуссий закончилось вместе со свободой воли. Наступает время единомыслия, роевого сознания. Это доказывается так называемой пандемией, которая, как я покажу, явилась триггером для захвата Цифровым Левиафаном человеческих ресурсов, а значит, и власти.
Будущее человека как бесполого киборга, не обладающего свободой воли, сознанием и личностью стало общей мыслью, устоявшейся точкой зрения, которая пришла из научных кабинетов к политику, активно продвигается в СМИ. Среди тех, кто пропагандирует этот подход — издающиеся огромными тиражами в лучших издательствах жрецы науки, такие как Юваль Харари, Митио Каку, Дэниэл Канеман, Стивен Пинкер. Идеи жрецов подхватывает научный пролетариат и технари — как разработчики, которые пишут коды и создают новые приложения, так и предприниматели, которые дают им задания, являясь, как модно говорить, «людьми, принимающими решения». Все они уже играют в лиге отрицателей сознания, отрицателей человека — а их противники изображаются недалекими маргиналами, отставшими от времени. В книге пойдет речь о доводах отрицателей и будут выдвинуты возражения, что нечасто встретишь в подконтрольных элите изданиях.
Человека подталкивают к отказу от любой ответственности — личной, потому что за ним не признают личности, семейной, потому что отмирает институт семьи, политической, потому что элита уже не скрывает, что управляет независимо от того, что думает народ.
Человеческий рой, то есть социум взломанный, просчитанный и контролируемый, возьмет на себя ответственность за каждый шаг человека. Со временем индивидуализм будет объявлен вне закона. Частная собственность также отжила свое. Человек не сможет претендовать на полное распоряжение не только частной, но и личной собственностью, например, автомобилем. Всем будет управлять рой, который будет давать разрешение на поступки — например, на брак. С разрешением роя все станет возможным, а без него вы рискуете снижением своего социального рейтинга, как бы он ни назывался, обрушением позиции в рое.
Роевое сознание укажет «взломанному человеку» выход из множества ситуаций, например, таких как харрассмент и в целом отношения между полами. Как определить, происходит ли все по взаимному согласию? Только рой может санкционировать правильное поведение самца и самки, дать добро на случку и появление потомства — которое, впрочем, будет выращиваться отдельно. К этому уже все готово, от мобильных приложений по надзору за детьми до системы ювенальной юстиции.
Но получится ли у элиты разделить человечество сначала на касты, наподобие тех, что существовали в антиутопии «Дивный новый мир», а потом, как они хотят, на отдельные биологические виды? Человек приравнивается к киборгу и автомату в теории, но станет ли это практикой? В книге пойдет речь о теоретическом обосновании этой «автоэволюции» в трудах американских философов, которые опираются на европейских постмодернистов.
