Так, в апреле 2020 года сообщалось, что Яндекс выделил на поддержку малого и среднего бизнеса «до 500 млн рублей» — впрочем, не деньгами, а различными бонусами на услуги и размещение рекламы у себя же. Группа Mail.ru объявила о «пожертвовании» 1 млрд рублей и создании оперативного штаба. Имеется в виду не денежная помощь, а сертификаты для размещения рекламы на своей собственной платформе «Юла», скидки на услуги платформы «Mail, ru для бизнеса», бонусы на продвижение в Одноклассниках и Вконтакте. Эти шаги интернет-гигантам пришлось бы принять в любом случае — из-за резкого падения платежеспособности своих клиентов — но их решили «завернуть» в «социально-ориентированную» упаковку.
Правительство, понимающее интересы бизнеса как интересы прежде всего крупного бизнеса, будет помогать гигантам. Платформы-монополисты включены в список системообразующих предприятий, а мэрия Москвы объявила о финансовой поддержке поставщиков крупнейших онлайн-ритейлеров и сервисов доставки еды, где преобладают те же IT-гиганты.
Цифровые гиганты не откладывают на потом шаги по экспансии: будет ли ситуация для этого еще более благоприятной? Это происходит по всему миру, и Россия не исключение. Именно в дни карантина компания МТС запустила рекламную кампанию по продвижению умных гаджетов, а Яндекс получил поддержку президента для снятия законодательных ограничений на тестирование беспилотников на внезапно опустевших улицах Москвы.
Действует экономический императив, который, если его оставить без ограничений, приведет к поглощению горсткой техногигантов всей сферы услуг, к их мощному продвижению на рынке образования и к постановке под их полный контроль всей потребительской экономики.
Во всем мире бизнес сегодня все больше затачивается под модель «капитализма слежки», или «надзорного капитализма», при котором решения о направлениях развития принимаются наверху. При этом среднему и даже мелкому бизнесу делаются предложения, от которых нельзя отказаться: или ты платишь ренту корпорациям FAGMA — за рекламу и продвижение, за пользование облачными услугами, за представление на их платформах — или тебя нет.
Фактически это плата за посредничество, которую платформы FAGMA собирают с бизнесов в виде своего рода феодальной ренты. Бизнесы и люди платят за право пользования смешанным виртуально/реальным пространством, которое «большая цифра» захватила, поделила между своими и приватизировала (хотя процесс и не закончен). В пространстве, которое пока принадлежит FAGMA, и живет подавляющая часть человечества, которая платит платформам ренту.
Сегодня люди платят ренту в основном своими данными, но когда ситуация станет безальтернативной, будет введена платность за «услуги», без которых никто не обойдется. Бизнесы платят ренту деньгами, данными и «службой корпорациям». Таким образом уже перестроены целые отрасли, но это только начало.
Но как же стартапы? Ведь корпораций, вошедшие в FAGMA, когда-то выросли из стартапов, а значит, скоро появятся компании, который составят им конкуренцию, не так ли?
Однако в сфере инноваций ситуация поменялась во всем мире. Предприниматели-инноваторы все больше становятся пешками в чужой игре: они выдвигают идеи, берут на себя риски, но плодами пользуются крупные корпорации, которые легко перехватывают или покупают инновационные идеи. Иногда идеи покупаются в сырой форме, иногда — с той или иной степенью обработки, позволяющей корпорациям через систему венчурного инвестирования прежде всего избежать рисков.
В России это можно показать на примере индустрии доставки еды на дом. Пионерами здесь действительно стали стартапы — такие как Foodza, Golama, Superbro, «Достаевский». Эти компании закрыли свои сервисы в сфере доставки еще до карантина, в самом начале 2020 года. Главными причинами называется олигополия техногигантов, которые имеют преимущества в финансировании, охвате, возможностях хранения и доставки, и, самое главное — в бесплатном доступе к поведенческим данным, а значит, и возможности действовать на опережение. Все эти факторы приобретают еще большее значение во времена карантина, когда доступ стартапов к этим ресурсам становится в лучшем случае сильно ограниченным.
При этом техногиганты могут внимательно изучать деятельность стартапов и даже вкладывать туда небольшие деньги — но лишь затем, чтобы получить нужные им идеи, ноу-хау и информацию.
Существующая модель венчурного финансирования работает прежде всего на крупные корпорации, на сохранение их монополии. Эта модель внедряет только те новые технологии и продукты, которые выгодны сложившейся системе «цифрового феодализма».
Когда побеждающий сражается, это подобно скопившейся воде, с высоты тысячи саженей низвергающейся в долину.
