«Война коронавируса» призвана начать рубить все гордиевы узлы, которые невозможно распутать в мирное время. Прежде всего, это взятие под контроль «людей в хороших костюмах» и принадлежащих им алгоритмов всего населения земного шара, простолюдинов. Это будет делаться — да уже и делается — раз, и, как они думают, навсегда, а потому безжалостно, без оглядки на какие-либо законы и конституции. Степень этой безжалостности будет только нарастать по мере подчинения народов и выработки не коллективного иммунитета, а коллективного страха…Все пропагандистские машины сегодня занимаются именно этим: ломают волю и вырабатывают коллективный страх как продукт.
Появился новый рыночный проект — инструментализм, использующий цифровизацию для достижения принципиально новой модели разделения общества и социального доминирования. Представляется совсем не удивительным, что через инструментализм проступают черты старого доброго тоталитаризма (смотри механизм выработки «социального единодушия», показанный, например, у Клода Лефора).
Вторая задача — создание «постчеловеческого общества», которое можно назвать роем, и выработка новых правил игры для него. И, наконец, третья задача — раздел «охотничьих угодий» между игроками, то есть теми самыми титанами, у которых есть воля в мире без воли и есть сознание в мире без сознания. Здесь борьба будет идти — идет — без жалости, и если бы все определялось жестким теперешним экономическим детерминизмом, то дело закончилось бы окончательным торжеством одного из игроков. Ведь мировая экономика сегодня так устроена, что победитель получает всё, и все остальные в конечном итоге будут вынуждены склониться перед ним в позе «ку».
Здесь, однако, могут вмешиваются два фактора, которые делают исход схватки непредсказуемым. Во-первых, положение финансовой олигархии тоже по сути нестабильно, о чем писал ещё Платон. Её могут сменить военные. Как писал Пушкин: «Всё моё — сказало злато. Всё моё — сказал булат». Главный козырь финансистов — это те самые крупные технологические компании, которые находятся у них в руках, но это может измениться. Другой важный фактор — это, конечно, Китай с его растущей мощью, в том числе в области новейших разработок искусственного интеллекта. Участие или неучастие Китая в «войне коронавируса» может спутать все карты.
Сначала будь как невинная девушка — и противник откроет у себя дверь. Потом же будь как вырвавшийся заяц — и противник не успеет принять мер к защите.
Почему начинаются войны за человеческую бигдату? Во-первых, потому что сейчас ЧБД почти ничего не стоит — месторождения открыты, приходи занимай. С другой стороны, доход от ЧБД, точнее, от ее поведенческих и инструментальных производных очень большой — стоит посмотреть на капитализацию Google, Facebook, Amazon и прочих. В России 1990-х, где тоже шла война за даровые ресурсы, убивали и за меньшее.
Как может разворачиваться «Первая мировая война за ЧБД» и на каких она ведется территориях? Главные рынки «инструментальной экономики» находятся в США, Западной Европе и Китае. «Европа цифровая» находятся под контролем американцев, но все сильней туда проникают китайцы, особенно со своими продвинутыми и самыми доступными технологиями 5G. Приход интернета вещей сулит Китаю большое будущее, и если бы соперничество шло в рамках существующих пока сегодня институтов мировой торговли, то Китай, скорей всего, выиграл бы в этой борьбе. Именно этим осознанием можно объяснить попытку Штатов закончить партию, бросив горсть фигур в лицо любителю, как сделал Великий Гроссмейстер в Васюках.
В России драчка за человеческую бигдату не так заметна, потому что местные компании далеко не так сильны, как американские. Например, капитализация компании Yandex составляет всего $24 млрд (на начало сентября 2020 года), что в несколько раз меньше, чем у известного любителям видеоконференций калифорнийского стартапа Zoom.
Поэтому довольно легко лапу на ЧБД в России наложило правительство, через закон о Едином реестре персональных данных, а также через спешно принятый 123-ФЗ «О проведении эксперимента по установлению специального регулирования в целях создания необходимых условий для разработки и внедрения технологий искусственного интеллекта в субъекте Российской Федерации — городе федерального значения Москве и внесении изменений в статьи 6 и 10 Федерального закона «О персональных данных». Об этом законе я упоминал выше, как и о концепции регулирования ИИ, в которой предусмотрена презумпция невиновности алгоритма (то есть если человек понес ущерб от действий системы с искусственным интеллектом, ему предстоит доказать в суде злой умысел даже не разработчика, а самого алгоритма).
