В политической жизни создается атмосфера цирка и абсурда, с тем, чтобы отвратить от нее людей, показать, что она не имеет значения. Реальную экономику подгоняют под алгоритмические прогнозы, под предсказания, на которые сделали свои ставки финансисты — как в случае с коронавирусом, например. В сфере прав человека происходи аутсорсинг этих прав людей частным структурам — тем же соцсетям или онлайн-платформам, которым государство по факту передало, например, права цензуры. Это делается для приватизации всей этой общественной по происхождению сферы, с последующим придушением, а потом и ликвидацией этих прав. И повсюду уже происходит управление восприятием — то есть контроль над тем, как именно люди воспринимают реальность, с тем, чтобы создать у них впечатление незыблемости существующего порядка вещей в мире, который на самом деле рушится на глазах.
Об общественном, об обществе, в общепринятом понимании, можно говорить только если мы признаем свободу воли участников процесса. В обществе свободные агенты конфликтуют или сотрудничают, и в итоге вынуждены договариваться. Отменив свободу воли и перейдя к полному управлению стадом, через бихевиористский контроль над поведением в духе Скиннера мы приходим к ликвидации конфликтов и даже почвы для этих конфликтов. Следовательно, общественное исчезает, заменяемое роевыми принципами, или теми принципами, которыми Скиннер управлял стаей голубей, через обучение с подкреплением побуждая стаю лететь порой на верную смерть ради решения задач, известных только заказчикам Скиннера.
Людей уже сейчас в экспериментах и исследованиях, проводимых частными соцсетями и онлайн-платформами, приравнивают, по сути, к биороботам, к киборгам. В ситуации, когда за объектами управления не признается даже элементарных человеческих прав, можно говорить о современном рабовладении. Об этом возвращении в архаику следует помнить, когда вам будут рассказывать о том, что технологии несут с собой прогресс.
Рабовладение возникло когда-то в результате распада первобытнообщинного общества. Энгельс так описывал возникновение рабовладельческого строя: «До того времени не знали, что делать с военнопленными, и потому их попросту убивали, а еще раньше съедали. Но на достигнутой теперь ступени «хозяйственного положения» военнопленные приобретали известную стоимость; их начали поэтому оставлять в живых и стали пользоваться их трудом… Рабство было открыто. Оно вскоре сделалось господствующей формой производства у всех народов, которые в своем развитии пошли дальше древней общины…»
Сейчас генезис рабства другой: новое рабовладение возникает в ходе распада глобального потребительского общества и ликвидации «общества всеобщего благоденствия». Есть и отличия, например, в Древнем Риме за пролетарием все же признавались некоторые права личности, а при новом порядке пролетарий — это раб алгоритмов. Если он будет сочтен пригодным к труду, он будет делать работу по заданиям, примерно как нейросеть выполняет свою работу, следуя самым современным методам. Творческий труд человека становится не нужен, как, впрочем, и касики, индейские вожди, то есть бюрократия. Алгоритмы, искусственный интеллект справятся с этой работой лучше.
Для нового рабства будет характерно несколько черт, которые стоило бы рассмотреть. Во-первых, раб, во всяком случае в первое время, будет являться собственностью не одного хозяина, а коллективного владельца. В древности общины — даже города, храмы, государства имели своих рабов. Сегодня таким рабовладельцем сможет быть юридическое лицо типа Сбербанка или крупной технологической корпорации. Эти лица, в свою очередь, могут иметь частных акционеров-людей. В любом случае, раб распознается по тому принципу, что он является одушевлённым орудием труда своего хозяина и результаты его труда, как и он сам, являются собственностью хозяина.
Следующая черта рабства — та, что раб не имеет собственности на средства производства. Еще важно отметить, что капитализм в случае рабства отменяется: раб подвергается эксплуатации путём внеэкономического принуждения. Именно для этого и будут служить системы управления людьми при помощи искусственного интеллекта.
Нужны ли рабы уже сейчас, есть ли в них экономическая необходимость? Очевидно, да, ибо нейросетям требуются большое количество учителей, помогающих им определить, кто на картинке, кошка или собака, кликеров, чья функция примерно совпадает с функцией транзистора.
Многие мыслители — и Конфуций, и Аристотель, и Цицерон, считали рабство необходимым институтом, поскольку, как они полагали, есть категории людей, самой природой предназначенных к рабской зависимости и неспособных к умственному труду. Примерно такое же отношение можно встретить у Даниэла Деннета, Рэя Курцвейла и современных аналитических философов.
В мире новых конкистадоров рабы могут выполнять и определенные когнитивные функции. Например, можно представить себе ферму рабов-читателей, которые будут читать книги, для получения из их мозга уже обработанной информации.
