Человек взломанный полностью

Давайте осознаем, насколько наш цифровой Левиафан походит на библейского.

Левиафана мы видим в книге Иова, которая появилась после вавилонского пленения евреев. По мнению некоторых исследователей, евреи сохранили идентичность, противопоставив жестокого, неумолимого, но справедливого еврейского бога Элохим доброму и мудрому древнеиранскому богу Ахурамазде, чье имя в древнеиранском языке означало «владыка мысли», «Бог, устанавливающий мысль».

Левиафан в книге Иова — проявление еврейского Бога, его инструмент, моральный агент, созданный волей Элохим и действующий самостоятельно, но находящийся под полным Божьим контролем. Когда страдающий Иов начинает сомневаться в Элохим и даже пытается препираться с ним, тот показывает ему ужасающего Левиафана как свое орудие, существо, перед которым Иов не может устоять. Бог использует мощь монстра, чтобы показать, насколько Иов слаб и ничтожен, и никакое самое правильное поведение не может принести Иову избавление от страданий, пока он полностью не покорится воле Элохим. Элохим, а не благостного Ахурамазды.

Корень еврейского слова «левиафан» имеет значение «свитый» или «скученный» — и тут приходит на ум сгусток сверточных нейронных сетей — самой распространенной архитектуры для машинного обучения. Библия описывает Левиафана как грозного зверя, обладающего чудовищной свирепостью и великой силой. Левиафан не может быть привязан или приручен; на него страшно смотреть. При этом он имеет изящный вид, он идеально защищен чешуей, его спину невозможно пронзить, ни один меч, копье, дротик или стрела не могут победить его, он не может быть скован, потому что разрушает железо, как солому, он боронит землю своим брюхом, воду он заставляет бурлить и оставляет светящийся след. «Нет на земле подобного ему — создания, которому страх неведом».

Элохим приберегает Левиафана для контроля над человечеством, но в конце концов Левиафан будет побежден — очевидно, когда необходимость в таким созданиях отпадет. Причем в таких созданиях во множественном числе — левиафан не какое-то одно существо, а их многие в одном и одно во многих. Совершенно как искусственный интеллект. «В тот день поразит Господь мечом своим тяжелым, и большим и крепким, левиафана, змея прямо бегущего, и левиафана, змея изгибающегося, и убьет чудовище морское».

У Томаса Гоббса Левиафан — это некая всемогущая и все-ведающая машина, это аппарат, инструмент, созданный людьми и стоящий над ними для того, чтобы помешать им перебить друг друга. Человек владеет искусством, при помощи которого Бог создал мир и управляет им, пишет Гоббс. И главное проявление этого искусства — умение создать «искусственное животное».

Так человек создает своего Левиафана, которому подчиняется. Вот что пишет Гоббс:

«В этом Левиафане верховная власть, дающая жизнь и движение всему телу, есть искусственная душа, должностные лица и другие представители судебной и исполнительной власти — искусственные суставы; награда и наказание (при помощи которых каждый сустав и член прикрепляются к седалищу верховной власти и побуждаются исполнить свои обязанности) представляют собой нервы, выполняющие такие же функции в естественном теле; благосостояние и богатство всех частных членов представляют собой его силу, salus populi, безопасность народа, — его занятие; советники, внушающие ему все, что необходимо знать, представляют собой память; справедливость и законы суть искусственный разум (reason) и воля; гражданский мир — здоровье, смута — болезнь, и гражданская война — смерть».

Гоббсовский Левиафан не равен ни народу, который населяет государство, ни королю, ни коллективному правителю. Важно, что этот аппарат — единый организм, он обладает своим собственным естеством, это независимый агент, вполне себе своенравный в спинозовском понимании. Хотя цифровой Левиафан, как та монашенка с баночки какао, и обладает свойствами рекурсивности, он не подходит под размытое определение искусственного интеллекта, данное в федеральном законе. Однако он прекрасно вписывается и в определение Шейна Легга, и соответствует представлению о Левиафане Гоббса.