Пуля из револьвера угодила ей чуть выше сердца. На лице у девушки сохранилось выражение крайнего изумления, будто она категорически не могла поверить в происходящее. Убитая не была писаной красавицей, но черты ее лица отличались правильностью и соразмерностью. Из общей картины выбивался лишь курносый носик, который она, должно быть, смешно задирала, когда сердилась или спорила. Коротко, по обычаю курсисток, стриженая блондинка до сих пор не очень-то и казалась мертвой.
Григорий Денисович махнул рукой санитарам и отошел от тела, лежавшего у стены. Его бледное лицо с родинкой было неподвижно. На месте налета до приезда Платонова всё оставили, как было, не трогая. Только раненого, оказав ему всю возможную первую помощь, увезли в Обуховскую мужскую больницу. Второй труп был распростерт перед прилавком, где погибшего настигла другая пуля.
— Что же такое творится, скажите на милость? Это просто дикость, как в Североамериканских Штатах, — растерянно спросил и сам себе ответил помощник градоначальника.
Коллежский советник не отреагировал на его фразу. Представшая перед ним картина подтверждала худшие опасения.
Вооруженное ограбление произошло в среду, 11 мая, в начале первого пополудни. В ювелирную лавку компании «Рихтер и сыновья», что в доме № 2 по Новой Исаакиевской улице, вошли двое — высокий мужчина и девушка, оба в черных масках, полностью закрывавших лица. Торговое заведение открылось недавно и еще не обрело широкую известность у покупателей. Внутри в это время были приказчик и продавец, с минуту назад лавку покинула хорошо одетая супружеская пара средних лет.
Угрожая револьвером, мужчина велел приказчику сложить в поданный им пустой саквояж деньги и драгоценности, выставленные на продажу. Тот повиновался. У девушки тоже был револьвер, который она направляла на продавца. Когда содержимое кассы и прилавка с витриной оказалось в саквояже, грабитель потребовал поставить его на пол. Вслед за этим он хладнокровно, ни слова не говоря, выпалил в приказчика в упор. Затем, взведя курок, нацелил оружие на продавца.
Осознав, что следующий — он, продавец сделал движение влево, пытаясь укрыться за кассой. Видимо, поэтому пуля, которая предназначалась ему, попала не в грудь, а в бок. Раненый упал за прилавок, слыша, как опять щелкает курок. Девушка закричала: «Ты что, Кречет? Нет!» После чего прогремел третий выстрел. Конечно, продавец решил, что убийца добьет его, и мысленно прощался с жизнью. Но по ту сторону прилавка после нескольких металлических щелчков раздались торопливые шаги, потом прощально звякнул колокольчик от входной двери.
На выстрелы почти сразу подоспели соседи. Убийца, судя по всему, скрылся на извозчике. Человек из парфюмерного магазина успел заметить экипаж, сворачивавший в Почтамтский переулок. Увы, отрядить за ним погоню было некому, все ужасались и суетились… Самое же невероятное случилось, когда на лихаче вихрем примчался владелец лавки Михаил Карлович Рихтер. В погибшей девушке, сообщнице злоумышленника, он узнал свою дочь Елену. Револьвер системы Лефоше, валявшийся возле нее, был заряжен холостыми патронами.
— Спасибо, что сразу сообщили про «Кречета», — хмуро сказал Григорий Денисович полицейскому приставу.
— Предупреждены были-с, — выкатил тот глаза, как на плац-параде.
Сыскная полиция рыла носом землю. В присутствии Платонова генералу отрапортовали, что найден свидетель — некий зевака, видевший, как под дверью лавки стоял мужик в синем армяке, с лохматой черной бородой. Стрельба началась, когда он удалился на изрядное расстояние в сторону собора и, обернувшись, мужика уже не приметил — вместо него один отъезжавший экипаж.
— Мужик плечистый, коренастый, лицо загорелое? — перебил Платонов.
— Так точно, — подтвердил надзиратель.
Козлов издал горловой звук, напоминавший кряканье.
— Не трое их было изначально, а четверо, Александр Александрович. Хотя, возможно, мы и сейчас не про всех знаем, — произнес Григорий Денисович перед тем, как выйти на крыльцо.
У лавки собралась толпа любопытных. Вплотную ко входу ее не подпускали городовые. Народ гудел, галдел и, несмотря на грозные окрики стражей порядка, расходиться не спешил.
— Сказывают, семерых порешили из-за брильянтов… Все в масках и верхом на конях, — донеслось до Платонова.
Григорий Денисович воротился в торговый зал, откуда еще не до конца улетучился запах пороха. Переступив через засохшую кровь на полу, коллежский советник вполголоса сказал удрученному Козлову:
— Строжайше запретите разглашать подробности. Никаких имен газетчикам!
— Слухи разлетятся…
— От слухов уже никуда не деться. Пускай думают, что мы знаем меньше, чем на самом деле.
