– Солдаты, земляки мои. Сегодня вам выпала горькая честь. Пал смертью храбрых наш с вами товарищ по оружию Алекс Уорвик. Как истинный воин, он предпочел позору смерть в огне…
«Надо быть полным дебилом, чтобы додуматься запускать фейерверк над тонной пороха», – подумал Ричард.
– …и наша обязанность сообщить об этом его матери. Ротные, шаг вперед. Перед началом церемонии командир Гордон поведет дополнительный инструктаж, в целом же задача такая: входим в ворота двумя колоннами, первая рота слева от меня, вторая справа, проход с дистанцией в два корпуса. По моей команде – перестроение в четыре линии, дальше все становятся на колени, а лбом упираются в землю. Дальше без команды не шевелиться и по возможности не дышать. Это все.
Друрикомское поместье Уорвиков не было замком, это был просто большой загородный дом – с пристройками служб, с большими окнами наборного стекла, высокими трубами и двумя эркерами по фасаду второго этажа (как-то поживает тот памятный замок?), с высоким крыльцом, запущенным садом и прудом с замшелым мостиком. Едва лишь корнуолльский строй с бренчанием и стуком рухнул наземь, широкие двери распахнулись, и на каменных ступенях перед Глостером и Мэннерсом появилась леди Агнесса.
Если до сих пор приятелям было просто страшно, то теперь их обуял неприкрытый ужас. Лицо, знакомое им с детства, переменилось едва ли не до неузнаваемости, обозначились странные складки, проступила смертная синева, правый глаз полузакрыт, и из правого же уголка рта тянется заметная дорожка слюны. Голос, однако, остался тверд, хотя и приобрел ощутимую присвистывающую шепелявость.
– У тебя нет совести, Дикон, – обратилась она к Глостеру. – Как ты мог отправить Алека в такую даль, не сообщив об этом его матери?
Ричард оцепенел. Единственно, на что хватило его самообладания, – зверски толкнуть Роджера локтем в бок.
– Мадам, – не очень понимая, что говорит, начал было тот, – все мы…
Но Агнесса тотчас прервала его.
– Нет уж, помолчите, господин адвокат! Вы вечно покрываете своего дружка, еще с тех пор, как вы вдвоем утопили в Тимберлейке мой телескоп! Я жду ответа, Ричард. Ведь вы послали Алека с каким-то посольством?
Глостеру показалось, что его ноги врастают в землю.
– Да, тетя Агнес, – насилу вымолвил он. – Послал… с посольством, – и дико скосил глаз в сторону Роджера.
Но тому, к счастью, уже пришли на помощь драматургическое вдохновение и сценический опыт.
– В Данию, – произнес Мэннерс уже почти человеческим голосом, – в Данию. Тетя, позвольте все же сказать два слова. Видите ли, наше датское посольство никуда не годится, теперешний посол очень плохо проявил себя, а ведь вам известно, насколько напряженное положение на северных границах. Там требуется человек, во-первых, бесспорно родовитый, во-вторых – широко образованный и мыслящий, и в-третьих – благородной внешности, что греха таить, дипломатия – это театр. А таких дворян в Англии немного. Поэтому выбор пал на Алека.
Мэннерс заметил, что все больше и больше чувствует себя Полонием.
– Когда бы не крайность, тетушка, его высочество никогда не прибег к подобной спешке – но идет война, решения приходится принимать буквально на скаку, промедление смерти подобно – вот каковы наши причины.
– Все равно это свинство, Дик, – холодно отозвалась леди Агнесса. – Обед через полчаса, – и, повернувшись, снова скрылась в доме.
Ричард остался стоять, склонив голову набок, бессмысленно глядя в дверной проем и открыв рот, причем знаменитая нижняя губа на сей раз свисала без всякого выражения. Гордон и Мэннерс хранили почтительное молчание, лежащая гвардия едва слышно сопела.
Наконец принц-регент обрел дар речи.
– Ремонт в театре за мой счет, – сказал он, не меняя выражения лица, – Патрик, оставьте взвод и оставайтесь сами, сегодня мы обедаем вместе. Прочих отправьте в лагерь, вот это всем на угощение.
В холле, у громадной лестницы, им встретился сутулый старик в старинном мундире с неживыми рыбьими глазками и белыми хвостами бакенбард.
– А, Дерек, скотина, – недобро оживился Ричард. – Ну-ка, в коридор его, живо. Что, помчался скорее доложить?
– Мой долг был оповестить госпожу, – прогудел припертый к стенке Дерек, тупо глядя на герцога.
– Твой долг? – Ричард вновь перешел на свистящий змеиный шип. – Твой долг был сберечь жизнь твоему господину, смотреть за ним. Ты не хуже меня знал, что он слабоумный. Откуда он взял эту петарду? Где тогда ты был со своим засранным долгом?! А потом твой долг был ехать ко мне вместе с Брекенбери и обо всем доложить. А ты, мразь, поторопился загнать в гроб леди Агнессу. И ты мне еще толкуешь о долге?
– Я сорок лет служу Уорвикам…
– А теперь послужишь мне, я тебе произведу переоценку ценностей…
Все эмоции этого часа вылились у регента во вспышку бешеной ярости. Вывернув стопу, подкованным каблуком кавалерийского сапога он ударил Дерека ниже колена, мгновенно переломив старику голень. Умелые руки привыкших к герцогским манерам телохранителей мгновенно загасили вопль, который уж точно переполошил бы весь дом.
