– Нет, лоза аквитанская, и нашему с вами патриотизму ничто не угрожает… Итак, один ученый, насколько я помню, молекулярный инженер, рассказывал – надеюсь, я не ничего не путаю с терминами, – как только что встроенный в кольцевую хромосому кишечной палочки ген вдруг отказался работать. Генетики бились полгода, может, и больше, и наконец с досадой заявили, что дело тут вовсе не в гене, а в митохондриях, в которых что-то заедает. Пришли цитологи, копались еще дольше и выяснили, что митохондрии в порядке, просто почему-то не идет цикл Кребса. Заедает какой-то фермент. Позвали биохимиков и биофизиков. Те потратили почти год и в итоге установили – все дело в воде, чем-то она неправильная. Изучайте структуру воды, построение диполей, сказали они. И вот автор этой истории задает вопрос: а что бы мы ответили человеку, который два года назад, в разгар нашей возни с непослушным геном пришел и сказал бы – дураки, займитесь водой? В лучшем случае ему бы посоветовали взять отпуск и подлечить психику. Сэр Диноэл, – Олбэни делал ударение на первом слоге, – нечто подобное мы наблюдаем во всей истории человечества. Истории погони за некой абсолютной истиной, которую невозможно ни назвать, ни распознать. Во времена, каких мы с вами сейчас и не упомним, главным считалась религия и религиозная мораль. Увы, удачным этот опыт никак не назовешь. Потом место религии заняла наука: цель человечества – познание Вселенной, человек обречен на познание и все прочее. С этим трудно спорить, но под наукой почему-то стали понимать технологию – не мне вам рассказывать, как «Сумму теологии» сменила «Сумма технологии».
Герцог вдруг развеселился.
– Помню, в одной книге писатель иронизирует над им самим изобретенным символом: на пьедестал, для всеобщего поклонения, водрузили зубчатое колесо, на которое вместо елея капает машинное масло… Но теперь вопрос с технологиями решен, вы можете заказать или купить любую технологию, сколь угодно опережающую наше время, Англия – яркий пример, но при этом, заметьте, для человечества ничто не изменилось, главные вопросы его существования так же далеки от решения, как и тысячи лет назад…
При этих словах Олбэни Корнуолльского внутри у Диноэла, в его никогда не дремлющей интуиции явственно взвелся боевой механизм. О чем это он? Где это можно купить опередившую время технологию? У этого чудака-герцога есть доступ к информации закрытого уровня, вот так штука.
– …наши познания, наши достижения – ничто, – продолжал тем временем Олбэни. – Мы столкнулись с сотней цивилизаций, с сотнями религий, с мировоззрениями, которые не имеют с человечеством ничего общего, потому что мы пока не вырастили себе ни новые головы, ни новые души. И что теперь главное для людей? Да сохранить понимание самих себя как человечества, с человеческими нормами и ценностями – а это и есть нравственность.
Диноэл покачал головой.
– Вы еще добавьте, герцог, что человеку нужен человек. С этими словами Кромвель начал войну.
– Войну начал не Кромвель, а человеческая алчность, которая как раз безнравственна. Человеку нужен весь мир, с этим никто не спорит, просто человек не должен забывать, кто он такой. Кстати, именно война заставила многих задуматься как раз о том, что я говорю, и вас в том числе, как я вижу. Человечество, как и отдельный человек, постоянно смотрит в глаза смерти, лишь степень осознания этого факта меняется в зависимости от обстоятельств. Посмотрите, как после войны подскочил уровень апокалиптических настроений! А ведь казалось бы, все должно быть наоборот…
Тут герцог сделал паузу, ожидая от Дина контраргументов, но тот промолчал, навострив уши, он почувствовал, что разговор принимает до крайности любопытный оборот, – и не ошибся.
– Разумеется, наши ученые-технологи берутся решить такие вопросы традиционными для себя способами. До нас доходят слухи о ваших попытках совместить человеческий и нечеловеческий разум. Прошу меня простить, но подобные опыты я считаю опасными, бессмысленными и антигуманными. Вдобавок, на мой взгляд, они обречены на неудачу – хотя, конечно, мнение дилетанта тут не имеет веса.
Вот оно что, ему известно нечто о проекте «Минотавр», сообразил Дин. Ничего себе! Ай да философ, ай да корнуолльская крепость! Хотя, с другой стороны, от Бристоля и Лондона до Золотой долины не тридевять земель, и кто сказал, что я один бывал в Драконьем Доме?
Нет, отозвалась интуиция, нет. Это посторонняя информация.
Значит, Ричард, подумал Дин, значит, где-то утечка размером с Ниагарский водопад. Мать их за ногу, да скольких же наших купил этот дьявольский чернокнижник?
Нет, отреагировала интуиция, это не утечка.
А что же тогда?
Но интуиция молчала. Ребята, на Тратере происходит что-то неслыханное, подумал Дин и отхлебнул аквитанского вина. Оно и впрямь оказалось очень недурным.
– Герцог, ваше вино и салаты превыше всех похвал. Но поскольку наша беседа явно принимает политическую окраску, я считаю нужным сделать политическое заявление.
