Советскому Союзу стабилизация нефтяных цен пошла только на пользу. На пике роста в стране возник дефицит топлива и пришлось повышать цены. Ставшие кооперативными рыболовные флоты фишку просекли моментально. Они установили дополнительное оборудование с приводом от бензогенераторов и для него огромные баки для бензина. Заливались топливом под завязку и выходили на промысел. Таможня топливо в баках, разумеется, за товар не считала. Потом эти излишне предприимчивые граждане имитировали неисправность, заходили для ремонта в порты Японии, Кореи, Норвегии, Дании, или Турции, где просто сливали лишнее топливо, а потом возвращались назад, и зарабатывали на этом в разы больше, чем на рыбалке. Таких контрабандистов периодически сажали, но не на кол, а на пару лет. А ведь если даже посажение на кол пугало далеко не всех алчущих, то уж при таком-то гуманизме испугать их просто нечем. Рыбу пришлось закупать за границей.
Самые вопиющие случаи подробно освещались в советской прессе, проблема "Бензина нет" стала самой актуальной темой. Подвёл итог Брежнев: "Никаких талонов не будет, любые талоны – это ещё одна возможность украсть. Проблема всплеска цен на рынке для нас новая, но мы с ней успешно боремся, в том числе и силовыми методами, но гарантированно решить проблему можно только как в тридцать седьмом. Не хотите? И мы не хотим. Можете ругать Брежнева, но цены на топливо будут расти. Вы все хотели рынок, а теперь этот рынок захотел вас. Цены на топливо отныне будут коррелироваться с мировыми ценами на нефть каждые полгода. Избыток доходов по этой статье, позволит нам увеличить зарплаты учителям и врачам до разумных уровней, хотя бы до уровня инженера на производстве. Сейчас они у нас настоящие социальные люмпены, а ведь именно они нас лечат и учат новые поколения. И стыдно, и страшно одновременно".
И вот, наконец-то, дурное дёргание рынка прекратилось. Советский народ смирился с тем, что цены для него всё-таки почти вдвое меньше, чем во Франции, или Германии, и на двадцать процентов ниже, чем в странах соцлагеря, и Брежнева ругать не стал. Рынка ведь и правда все хотели, хотели видики, импортное нижнее бельё и многослойную туалетную бумагу, а ещё ездить по заграницам. Хотя, что там делать, если всё дефицитное уже домой завезли? Музеи осматривать? За границу теперь выгодно только вывозить, да и то не чемоданами. А кто же позволит вывозить много и долго? В общем, в рынке народ уже несколько разочаровался, но Брежневу в вину этого не поставили. У нас всё равно дешевле, и слава дорогому Леониду Ильичу!
Народ ценил, что именно Брежнев составил и подписал указ "О борьбе с организованной преступностью", который разом покончил с расплодившимися "социальными крысами" в кратчайшие сроки. Об исполнении указа перед народом отчитался Андропов. Довольно подробно отчитался, с деталями – в банды внедрялись агенты, которые и подводили их под цугундер. Либо под пулемёты на "стрелке"; либо под гранаты "на матрацах", со снайперской поддержкой, гарантирующий успех операций, и минимизирующий потери личного состава МВД. "За всё время мы потеряли одного сотрудника, трое получили увечья, остальные раненые вернулись в строй".
При минимальной поддержке телевидения и газет, у советского народа сложилось очень благоприятное отношение и к самому Указу, и к его исполнению. Бандитизм уничтожен на всей территории СССР, двадцать четыре тысячи отморозков (две дивизии!) за одного убитого и трёх раненых – такого результата, правоохранительные органы, даже при Сталине не давали. Обычное ворьё никуда не делось – и квартиры обносили, и автомобили угоняли, но это простого народа касалось мало. Жигули никто угонять не будет, как и воровать телевизор с видиком. Колёса с машины снять могут, но и те чаще всего не на продажу, а для себя. Не всегда удавалось вернуть украденное, но ворьё ловили регулярно, а как говорил Высоцкий в "Место встречи изменить нельзя": "Правопорядок в стране оценивается не по отсутствию преступлений, а по реакции органов Власти".
