– Привет, Уэйн, – кивнул Воронов, снаряжающий своего енота к выходу на лёд. Небольшие подошвы с коньками крепились к лапам енота причудливым, но довольно красивым переплетением ремешков, – Физиотерапию тебе назначали всего двухчасовую, так что ты здоров как древний Мамонт, в момент максимального рассвета его могучего древнего здоровья. Погоди немного, я Челябера экипирую. Или ты торопишься?
– Куда мне теперь торопиться? – устами Уэйна Гретцки вдруг заговорил философ, он же и пожал плечами, – в команду меня обратно уже не ждут, несмотря на все слухи о чудесах Савельева.
– Ну, тогда погоди. – Воронов приладил еноту второй конёк и открыл перед ним калитку на лёд. Зверёк, очень осторожно переставляя задние лапы в странной обувке, дошёл до выхода, а потом неожиданно ловко покатился.
"Нет, Челябер, если тебе сейчас дать клюшку, она для тебя костылём на льду станет, сначала просто кататься научись". – Услышал у себя в голове фразу Воронова Гретцки.
– Ты учишь енота играть в хоккей?
– Учу, – кивнул Воронов, – и уверен, что среди енотов он станет непревзойдённой звездой хоккея.
– А зачем?
– Тебе назначено всего два часа физиотерапии. Хочешь проговорить это время о енотах и их хоккее, или потренироваться вылетать за борт?
Челябер покатался полчаса, а потом попросил сделать ему коньки для фигурного катания, Воронов пообещал, но как-нибудь позже. Сейчас у него задание провести Уэйну сеанс физиотерапии. И этот диалог Гретцки отчётливо слышал, хоть звуков никаких и не произносилось
– Впечатляет, – подвёл итог Гретцки, в шестой раз вылетев с площадки и выбираясь из-под сломанных зрительских кресел, – но это уже нечестная игра.
– Нечестная, – согласно кивнул Воронов, – но теперь уже и ты в этой игре нечестный. Неужели ты думаешь, что хоть кто-нибудь поднялся бы на ноги после шестого вылета за борт? Мне и самому это неинтересно, но у меня проблема, Уэйн – я пообещал отцу выиграть Чемпионат мира и Олимпийские игры. Ещё подростком был, но назад это уже не отыграешь, теперь придётся выигрывать.
– Заставляешь себя?
– На горных лыжах я покатался бы с большим удовольствием. Но это не значит, что мы с тобой не сможем поиметь с этого выгоду. Забьёшь мне только ты, причём так забьёшь, что на это и через сто лет любоваться будут. В первый раз завтра, а второй – в условном финале двадцать девятого.
– Хочешь сыграть на ставках?
– "Забьёт ли Гретцки Воронову?" После нашей физиотерапии это слишком многим покажется подозрительным, Уэйн. Нет. Деньги слишком смешные, чтобы из-за них подставляться под подозрения. Играть будем всерьёз, за исключением одного эпизода. Мы вас порвём в клочья, и ничего твоя шайба канадцам не даст, разве что её позже начнут разглядывать как "Мону Лизу". Как великое творение хоккея. Взамен я прошу тебя вывести на лёд Челябера. Он немало помог Савельеву с твоим лечением, так что ты ему должен.
– Что значит – вывести на лёд?
– То и значит. Ты представишь Челябера публике как разумное существо. Поиграешь с ним на вечерней тренировке в хоккей, поучишь чему-нибудь. На сегодняшнюю вашу тренировку все журналисты сбегутся, так что случай очень удобный
– "Наследие ушедших" – это твой енот?
– Нет, конечно. "Наследие ушедших" – это не енот, человек, или артефакт; это возможности, которые мы утратили. Мы утратили возможность стать подобными богам, хоть и были созданы по образу и подобию. Савельев сейчас как раз занимается изучением вопроса – кем и когда мы были этого лишены.
– И за что…
– Это уже третий вопрос, а он ещё даже на первый ответа не нашёл.
– Слушай, а для чего он мне помог? Незнакомому парню, всего за один доллар, хотя в его клинику стоит очередь мультимиллионеров с чемоданами денег.
– Да кто-ж его знает. Я же говорю – он что-то там изучает, а деньги… Это точно последнее, что его интересовало в твоём случае. Ну так что, представишь Челябера публике?
– Конечно! Это же такая сенсация – играющий в хоккей енот. Куда там излечению от травмы, этим теперь уже никого не удивишь, после стольких то чудес.
– Вот и отлично. А если ты заявишь после чемпионата, что именно Челябер научил тебя забивать Воронову, я научу тебя тем трюкам, из-за которых ты улетал за борт.
– Не вопрос, Макс. Тем более, что это не ложь. Я вас с енотом воспринимаю единым целым.
– Интересно. Очень интересно. Нужно будет обязательно рассказать это Савельеву. Ну что, готов? Часок до обеда можем покататься.
– Поехали!
Вечернюю тренировку сборной Канады двадцать третьего апреля захотели посмотреть не только аккредитованные на чемпионате журналисты. Почти мгновенное исцеление Уэйна Гретцки после тяжелейшей травмы вызвало бешеный интерес во всём мире, даже в бесконечно далёкой от хоккея Бразилии. Руководство ESPN свой шанс не упустило, и тренировка с чудесно исцелившимся Гретцки пошла в прямом эфире в восемнадцати странах.
