Вначале музейные экспонаты были представлены только архивными фотографиями, биографиями харьковских героев и описаниями местных боев. Потом прибавились личные документы участников тех событий, правдами и неправдами раздобытые учениками и некоторыми учителями. Потом — раритетная форма и амуниция. И — один из небедных родителей, в свое время сам окончивший эту школу, купил и подарил музею так называемые, макеты массо-габаритные, ММГ, мосинской винтовки и ППШ. По сути, ММГ были самым настоящим оружием времен войны, практически полностью сохранившим свой внешний облик, только выхолощенным (пропилен ствол, заварен патронник, сточен затвор, убран ряд деталей и т. д.) и продавались они без всяких разрешений в оружейных магазинах. Да, выстрелить из него нельзя, но какое удовольствие правильно воспитанному мальчишке (или девчонке) взять в руки тяжелую винтовку, на которой стоит клеймо 1942 г. выпуска, с которой ходил в бой и (скорее всего, а как же иначе?) убивал ненавистных фашистов наш красноармеец; смачно поклацать блестящим затвором; прицелиться куда-нибудь (да хоть в лампочку на потолке или воробья за окном) и звонко «выстрелить», потянув пальцем спусковой крючок.
Когда весть о музейном оружии разнеслась по ученическим семьям, примеру первого родителя последовали и несколько других, тоже обладавших для этого дела лишними финансами и правильным мировоззрением. Буквально за полгода висели на стенах и стояли на полу практически все образцы стрелкового оружия Красной Армии времен прошлой войны (не было только редкой автоматической винтовки Симонова, АВС-36, и трех станк
Размышления-воспоминания прервал врачебный обход.
— Ну, что, Нефедов, — подошла к нему Ирина Николаевна, — как вы себя чувствуете?
— Да, можно сказать, вполне нормально. Хожу, не шатаясь, слабость и та прошла. Аппетит зверский: на третьей добавке каши, чуть половником по башке не получил. Только вот память все никак не возвращается…
— Ясно. Должна вам сказать: сегодня звонили с вашего завода, интересовались. Вы, должно быть, на хорошем счету. Переживают за вас. Пообещали даже выделить машину, чтобы психиатра для вас с Сабуровой дачи привезти. Несколько звонков на Сабуровую и на завод и мы договорились: сегодня вам специалиста привезут, после обеда. Надеюсь, какую-то ясность он внесет.
— Хорошо бы. А то чего мне в больнице прохлаждаться? Домой к жене пора и за баранку.
Потом к гражданину Нефедову пришел вчерашний лейтенант милиции в небрежно наброшенном на плечи белом халате. Перед этим он, как видно, побеседовал с лечащим врачом, потому что вопрос насчет потери памяти даже не поднимался. Усатый милиционер рассказал, что согласно письменным показаниям нескольких свидетелей, вся вина в аварии полностью лежит на погибшем водителе машины ЗИС-5 номерной знак *****, однако узнать причины его выезда на перекресток с второстепенной дороги до проведения дополнительных экспертиз не представляется возможным. Может, была техническая неисправность (отказали тормоза); может, водитель заснул или потерял сознание вследствие проблем со здоровьем; может, просто допустил преступную невнимательность или наглость. Пока на эти вопросы ответа нет. Потом он дал прочитать Алексею Валентиновичу заранее написанный протокол его допроса. В протоколе шло красной нитью, что гр. Нефедов от полученного при аварии сотрясения мозга утратил память и ничего по существу дорожно-транспортного происшествия пояснить не может. Прочитав документ, гр. «Нефедов» согласно кивнул, задумался, как прежний хозяин его нынешнего тела расписывался, и просто поставил внизу фамилию и инициалы. Вопрос с милицией на этом, вроде бы, на ближайшее время закрылся.
Через час после довольно постного, но обильного обеда (пустой борщ с ложкой сметаны, два толстых ломтями ржаного хлеба и ячневая каша с крохотной желтой лужицей растаявшего то ли масла, то ли маргарина), в палату заглянула незнакомая санитарка и вызвала больного Нефедова в ординаторскую. В ординаторской кроме Ирины Николаевны присутствовал худощавый седовласый мужчина в белом халате и круглой шапочке — психиатр с Сабуровой дачи. Для начала он проделал с «Нефедовым» манипуляции, характерные на осмотре у невропатолога: простукивание резиновым молоточком рук и ног, «глаза следят за движением молоточка», «закройте глаза и коснитесь пальцем носа» и т. д.
