Тем временем Смиты, даже не подозревающие о бушующих внизу страстях, неспешно перекладывали вещи в шкаф. Иванна пригласила их погостить как минимум на неделю, и барышни, которым было крайне любопытно ознакомиться с землёй, взрастившей столь противоречивую личность, с удовольствием воспользовались её приглашением. А неделя это будет или больше — они решили определиться на месте.
— Пока всё довольно забавно, не находишь? — спросила Хоуп; дожидаясь своей очереди подхода к шкафу, она выглянула на балкон.
— Да-а, мне особенно кошка понравилась, — Тори отошла от шкафа, освобождая место для подруги, и блаженно зажмурилась. — А доктор Мачкевич говорила — их тут полно, и все здоровенные.
— Надеюсь, они не все имеют привычку прыгать с высоты на голову! — засмеялась Хоуп, подхватывая стопку белья с кровати и устраивая её на полку. — Хотя это, конечно, забавно. Тренирует бдительность. А мистер и миссис Мачкевич тоже личности весьма примечательные, не находишь?
— Ага, нужно будет потом напроситься на экскурсию в лабораторию, кстати, — кивнула Тори, по примеру подруги выглядывая на балкон. — Красиво тут, столько зелени… У нас, вроде бы, район зелёный, но тут — прямо-таки лес.
— Угу, — согласилась Хоуп. — Но я сейчас не об этом…
Тори вернулась в комнату и вопросительно посмотрела на неё. Тон, которым заговорила Хоуп, предвещал интересный разговор.
— Ты о том, что значили действия мистера Мачкевича? — понизив голос, уточнила Тори; Хоуп многозначительно кивнула в ответ. — Проверка аврором левого предплечья у волшебника в девяноста девяти процентах случаев означает только одно…
Хоуп отошла от шкафа и с задумчивым выражением лица покопалась в сумке.
— Не то чтобы меня прямо-таки удивило или шокировало, что декан является бывшим Пожирателем смерти… — решилась озвучить она. — Но всё равно, как-то это всё внезапно.
— Это да, — кивнула Тори, усаживаясь на диван; помимо двуспальной кровати, платяного шкафа и широкого дивана напротив окна, в комнате находился письменный стол, сундук и два венских стула. — Но, как бы наверняка на это сказала бы доктор Мачкевич: «разве данный факт не придаёт ему дополнительного шарма?» — толкнув на нос воображаемые очки и вскинув брови, изобразила Тори.
Хоуп тихо захихикала, изо всех сил стараясь не расхохотаться в полный голос: между их комнатой и комнатой Снейпа располагалась довольно большая проходная комната, официально являющаяся чайным салоном, но рисковать быть услышанной, несмотря на порядочное расстояние, девушке на всякий случай не хотелось.
— Опять же, профессор Дамблдор не может не знать об этом «факте», и раз декан всё же преподаёт под его началом, значит, он свободен от каких-либо обвинений… — подумав, высказалась она.
— Оно, конечно, да… Но под началом профессора Дамблдора так же работал и профессор Люпин, — многозначительно подняла вверх указательный палец Тори. — Впрочем, лично я не стала считать его неблагонадёжным типом даже после того, что рассказал о нём профессор Снейп. Собственно говоря, сейчас, по сути, с профессором Снейпом произошло ровно то же, что с профессором Люпином, только что публики, считай, не было.
— Согласна, — кивнула Хоуп. — Кстати, судя по всему, доктор Мачкевич знала всё о них обоих с самого начала — если вспомнить, она несколько раз такие оговорки делала… Мы и сами могли бы догадаться, но раз не догадались, значит — это совершенно неважно!
Сойдясь на этом, девушки быстро закончили разбор вещей и, поразмыслив, решили найти Иванну. По дороге они стукнулись к Снейпу, чтобы выяснить, не желает ли он присоединиться к их походу, но того в комнате не обнаружилось, так что пришлось идти без него. Поиски, впрочем, завершились не начавшись. На площадке перед лестницей в одном из больших кресел, стоящем под кадкой с цветущим гибискусом, обнаружился клубок из трёх спящих кошек. Одной из них была уже знакомая девушкам угольно-чёрная Пиночет, две другие — полосатки, первая бело-рыжая, вторая — чёрно-коричневая с белым, в точности как анимагическая форма Иванны (последняя кошка, впрочем, при ближайшем рассмотрении оказалась здоровенным, раза в полтора больше, нежели кошки, котом). Три кошака разом были признаны интереснее одной Иванны, так что поиски отложились на неопределённый срок.
Десять минут безмолвного умилённого любования были прерваны звуками приближающихся шагов и голосов. В лестничный холл взошёл Янко, ведя за собою гостей: женщину его лет, бесспорно красивую, но с крайне кислым выражением лица, и представительного седовласого мужчину с лихо закрученными усами. Заметив англичанок, Янко, наконец, лично смог их поприветствовать, после чего представил друг другу их с Хайдарагой и Яблонской. Хайдарага немедленно заумилялся на кресло, также отметив сходство кота с иванниной звероформой. Яблонская при виде дремлющих зверьков скроила очередную вариацию на тему скучающего выражения лица.
Попросив Хайдарагу подождать немного, Янко повёл Яблонскую заселяться в свою бывшую комнату. Свои вещи, которые, к счастью, не успел разобрать, он быстро перекинул в соседнюю, Адину комнату.
