— Скажите, профессор, а пиропластика относится к области Тёмной магии? — первым делом выпалила Хоуп; этот вопрос, должно быть, занимал её уже некоторое время.
Василиса, заслышав это, издала презрительное фырканье, правда, тут же постаралась в своей обычной манере сделать вид, что её тут нет, и фыркала не она.
— По эмоциональной реакции госпожи Зарецкой вы могли сделать вывод, что ответ на ваш вопрос отрицательный, — усмехнулся Каркаров. — Я же, в отличие от неё, сейчас уже не могу дать однозначного ответа на этот вопрос, — добавил он и сделал театральную паузу, заставляя три пары глаз, не мигая, смотреть на себя. — Сам по себе огонь не Светлый и не Тёмный. Само разделение магии на Тёмную и Светлую — очень условно.
— Ну, как же, чего тут условного? — удивилась Тори. — Если заклинанием можно убить, или причинить боль живому существу, или заставить его делать что-то против его воли, значит, заклинание Тёмное.
— Ой ли? — вскинул брови Каркаров. — А если вы, проходя мимо костра, станете мишенью для моего Ступефая, потеряете равновесие и рухнете в огонь?
— Э-э-эм… Я очень расстроюсь, — растерянно ответила Тори, вызвав хихиканье подруги.
— Что же касается принуждения к действиям против воли — казалось бы, безобидная Таранталлегра может довести человека, например, со слабым сердцем, до крайне неприятного исхода, — продолжил Каркаров. — А если вы примените Империо, чтобы заставить потенциального самоубийцу отойти от края пропасти?
— То есть, вы утверждаете, что нет Тёмных заклинаний, а есть Тёмные волшебники? — испытующе уставилась на него Хоуп. — Те, кто убивает, причиняет боль и заставляет других действовать против воли себе во вред?
— Отнюдь, — покачал головой он. — Расспросите Иванну, Елизавету или же профессора Снейпа о вивисекции и подобных научных экспериментах. Можно долго заниматься диалектикой, но так и не решить — что такое хорошо и что такое плохо, ибо, что хорошо одному — зло для другого. Свет и Тьма просто два разных полюса конфликта интересов. …Но, по-моему, мы ударились в скучные философские дебри, — решительно свернул тему Каркаров. — Я вам завтра составлю список справочной литературы по пиропластике, почитайте на досуге, коль скоро у вас такого предмета нет в программе.
— Похоже, различие систем образования сегодня, действительно, тема вечера!
Заслышав у себя за спиной раздражённый голос как всегда незаметно подкравшегося Снейпа, девицы вздрогнули.
— Угомонись, Северус, я не проповедую им никакой идеологии, просто отвечаю на вопросы, — отмахнулся Каркаров.
***
Провожая Раувольфию, Иванна успела заглянуть в палаточный городок и обнаружить Горана всё так же спящим в гамаке. Пять пивных бутылок, живописно сваленных в кучку неподалёку от гамака, свидетельствовали о том, что Горан смог не только освободиться, но и восстановить душевное равновесие. Оставив Раувольфию на кухне, Иванна отправилась изучать, чем заняты гости.
Картёжники на веранде явно не терялись в отношении оставшегося под их присмотром бочонка. Их эмоционально-интеллектуальное состояние ярко характеризовалось тем, что играли они в настоящий момент в «дурака» на желание, параллельно напевая одновременно приблизительно три разные песни. Позавидовав молодёжи, Иванна быстро нацедила себе бокал вина, почти залпом осушила его и продолжила разведку.
Яблонская, по словам относительно трезвой Евы, отправилась спать; Иванна мысленно пожелала ей спокойной ночи и поинтересовалась, не видел ли кто её родителей. Родители, сообщила всё та же Ева, вместе с Хайдарагой, «блондинчиком» и «японцами» в настоящий момент ушли в дом, обсуждая холодное оружие.
Сразу сообразив, что отец повёл гостей хвастаться своей коллекцией, Иванна отправилась в примыкающую к отцовскому кабинету «галерею», на стенах которой были развешаны многочисленные колюще-режуще-рубящие орудия убийств практически всех времён и народов, являющиеся предметом нескончаемой гордости Мирослава. В частности, у него имелась небольшая коллекция японского оружия: помимо сугубо коллекционной, очень древней и ценной катаны, принадлежавшей Ёсицунэ, которую ему презентовал японский коллега, в наличии были не имеющие исторической ценности боевые катаны, вакидзаси, танто и даже одна нагината, владению которой Мирослав одно время пытался обучить дочь. Дочь, с трудом удержав нагинату в руках, решительно заявила, что махать этой здоровой оглоблей не намерена, чем на короткое время страшно расстроила родителя.
Топот, лязг металла и воинственные выкрики, становящиеся громче по мере приближения Иванны к дверям зала, свидетельствовали о том, что экскурсия имела большой успех у гостей. Когда она оказалась в зале, поединок как раз завершился. Порядком взмыленные, но чрезвычайно довольные Мирослав и Дайсукэ, который выглядел на фоне первого просто ребёнком, торжественно отсалютовали друг другу катанами под аплодисменты Елизаветы, Хайдараги, Анны и Малфоя и, отложив оружие, разошлись приводить себя в порядок.
