Мимоходом тронув его пальцы, Иванна поняла, что ей не показалось — он действительно был очень напряжён и одновременно утомлён. С опозданием она сообразила, что, наверное, знакомство с её привычной средой обитания методом столь резкого погружения было не самым лёгким процессом для Снейпа.
— Вообще-то, это был сарказм, — тоскливо вздохнул он.
— Я поняла, — чрезвычайно доброжелательно кивнула Иванна. — Давайте только заглянем на кухню, я прихвачу бутылочку изабеллы — не бойтесь, она не креплёная — и свожу вас кое-куда, — предложила она, соображая, куда же ему лучше устроить экскурсию.
Первую мысль — показать ему детскую «штаб-квартиру», где на летних каникулах они с друзьями строили планы по обретению мирового господства, Иванна признала не самой удачной: во-первых, добираться до зарослей на краю оврага ниже по течению было довольно непросто, а во-вторых, вряд ли Снейпу там будет интересно.
— А можно я просто пойду в свою комнату и лягу спать, по возможности — без лишних приключений? — поморщился Снейп, делая безуспешную попытку высвободиться из Иванниного захвата.
— Ну, пожалуйста, я надолго вас не задержу, — мягко попросила Иванна, останавливаясь и пытаясь в темноте рассмотреть его глаза.
Во что бы то ни стало, ей не хотелось сейчас оставлять Снейпа одного — это определённо было чревато скорыми сборами и отбытием его восвояси со в корне неверными впечатлениями обо всём, что тут происходит. Снейп устало вздохнул, давая понять, что сдался.
— Ладно, вы соло менее катастрофичны, чем ваши друзья и родственники вместе взятые, — признал он.
С веранды доносились оживленные переговоры картёжников под аккомпанемент негромкого гудения радио — кто-то вынес приёмник из гостиной, настроив его на развлекательный канал, транслирующий музыку, светские новости и радиоспектакли. Попросив Снейпа подождать её, Иванна бегом понеслась в погреб за бутылкой вина, стараясь обернуться как можно скорее — пока он не передумал идти с нею гулять. Схватив со стеллажа литровую бутыль изабеллы, она взлетела по подвальной лестнице и, восстанавливая сбившееся дыхание, прошла обратно на веранду.
Во время её краткого отсутствия Снейп успел обзавестись тремя собеседниками: обступившие его Ева, Сквисгаар и Фадей убедились, что перед ними действительно тот самый «британский коллега, оказавший неоценимую помощь в проведении исследования», неоднократно упомянутый Иванной на докладах, и наперебой выражали почтение. Завершив знакомство торжественным рукопожатием, троица вернулась за импровизированный ломберный столик, вверив Снейпа заботам Иванны. Та на всякий случай пояснила, что с ним только что говорили её соратники по экспедиции, и, озарённая идеей, повела его в противоположную от реки часть сада, где располагался небольшой прямоугольный флигель, в котором находилась лаборатория Елизаветы.
Флигель имел вид крайне причудливый и наводил на мысли о том, что его переоборудовали из зимнего сада или оранжереи. Вросший глубоко в землю цокольный этаж с рядом круглых окон диаметром около метра был сложен из массивных поросших мхом валунов и выглядел способным выдержать прицельное попадание авиабомбы. Второй этаж, напротив, отличался повышенной визуальной лёгкостью и воздушностью: отдалённо напоминающая гигантскую птичью клетку надстройка в высоту имела метров пять и состояла из стекла и ажурного переплетения двутавровых балок с коваными деталями, несущими как эстетическую, так и функциональную нагрузку. Половину второго этажа венчала стеклянная двускатная крыша, что только усиливало его сходство с оранжереей, вторая — плоская и непрозрачная половина крыши, была обнесена балюстрадой, что подразумевало возможность использовать эту площадку как балкон и придавало строению какой-то незаконченный или полуразрушенный вид, будто крышу не достроили или не починили после обрушения. С левого края фасада, смотрящего на дом, в свете волшебного фонаря, висящего под приземистым массивным козырьком из чугунных балок и толстого стекла, виднелись ступени, спускающиеся к массивной деревянной двери с кованой ручкой. Фонарь, равно как и светящиеся тусклым зеленоватым светом три «иллюминатора», только усиливал впечатление заброшенности и какой-то призрачности здания.
— Мамина лаборатория — в цоколе, — с гордостью сообщила Иванна. — На втором этаже… пардон, по-вашему, это первый — мои владения. Есть ещё подвал, он используется в основном как хранилище.
— Надеюсь, тут есть цивилизованная внутренняя лестница? — уточнил Снейп, с сомнением косясь на лёгкую конструкцию, змеящуюся по левому торцу флигеля сначала до небольшой площадки перед дверью стеклянного этажа, а затем выше — к плоской части крыши.
— Разумеется, — засмеялась Иванна, подтягивая его к двери. — Только не уверена, что для ваших нервов полезно будет подниматься в мою лабораторию, она крайне убога — особенно по сравнению с маминой. Во времена учёбы я бывала тут только летом, а после выпуска и того реже стала появляться. А вот у мамы всё по высшему разряду.
