По кивку Ярославы, которая сразу же нырнула обратно в третий сегмент, оба студента приняли боевую готовность, переглянулись и начали тихо отбивать ритм. Публика заинтересованно загомонила, а когда первая линия кулис раздвинулась — озадаченно приумолкла. Акустика у возведённого в рекордные сроки навеса была более чем достойная — судя по всему, негромкую дробь было отлично слышно даже на дальних зрительских трибунах. Звук нарастал, ритмы тимпана и барабана как будто вошли в резонанс с конструкциями, и казалось, что дрожит сама земля. Постепенно абстрактный гипнотизирующий пульс убыстрялся, становился всё громче, и вдруг Иванна с удивлением узнала мелодию школьного гимна. Приблизительно одновременно с ней мелодию узнала и остальная аудитория — притихшие было студенты разразились радостными воплями.
Иванна в восторженном изумлении повернула голову и подняла взгляд на Каркарова, но его, судя по всему, тоже не просветили насчёт сет-листа приглашённых знаменитостей, и он был не меньше её впечатлён тем, что сейчас творилось на сцене.
Барабанщики заиграли вступление и на первой минуте вдруг развернулись спинами друг к другу и промаршировали в разные стороны сцены, остановились у краёв и встали лицом к зрителям, не переставая отбивать буквально проникающий в костный мозг ритм. Через несколько секунд, должно быть, «купол безмолвия» рассеялся, грянула до сих пор невидимая каллиопа, с оглушительным раскатом грома полыхнул фейерверк, над навесом расцвёл пылающий двуглавый орёл, а вторая линия кулис вдруг засияла подобно Северному сиянию, заколыхалась и распалась на мириады радужных искр, явив публике скрытый до сих пор сегмент сцены. Зрители испустили дружный вздох восхищения; Иванна, находясь под крышей навеса, огненного орла не видела, однако и метаморфоз занавеса ей хватило выше крыши. Она затаила дыхание, стараясь сосредоточиться на удержании ментального щита.
Под вопли взорвавшейся восторгом аудитории вперёд, к рампе, выплыла платформа, на которой замер обхвативший себя руками Дайсукэ с обращённым к небу лицом. Супруга его вместе с органисткой из оркестра в четыре руки вдохновенно терзали клавиши каллиопы, находящейся по центру сцены у задней стены навеса.
Мелодия гимна звучала непривычно — в оригинальной аранжировке не было партии ударных. Барабаны привнесли в музыку будоражащий пульс, придавший приевшейся мелодии особую остроту.
Отыграло вступление, и музыка вдруг смолкла, только мерное биение тимпана нарушало возникшую мёртвую тишину. Иванна насчитала шестьдесят ударов, прежде чем зазвучал голос Дайсукэ. Она уже неоднократно слышала, как он поёт, и успела отметить, что его английский почти лишён того характерного, с трудом искоренимого, выговора, что обычно присущ среднестатистическим японцам. Курьёзным было то, что сейчас на латыни он пел с едва уловимым акцентом, более всего похожим на русский; Иванна предположила, что заучивать слова на слух его муштровала Ярослава.
…Трубный глас каллиопы ознаменовал начало припева; вместе с органом вступили остальные инструменты. Дайсукэ запел в полный голос, с третьей строчки припев подхватили зрители. Восторг, казалось, достиг апогея; Иванна сама готова была присоединиться ко всеобщему хору, но от переизбытка эмоций, которыми был буквально пропитан воздух, у неё перехватило дыхание. Сделав шаг назад, чтобы поймать слегка пошатнувшееся равновесие, она наткнулась спиной на Каркарова и с облегчением прислонилась к нему.
— Игорь, тебе ответственное задание: если я сейчас начну отключаться — уведи меня отсюда, — попросила она, во все глаза глядя на море студентов перед сценой, которые раскачивались в такт музыке, зажав в поднятых к небу руках волшебные палочки с зажжённым Люмосом, и в едином порыве вдохновлённо подпевали.
— Хорошо, я прослежу, — он обнял Иванну и, положив подбородок ей на макушку, тихонько загудел под нос мелодию гимна. Иванну это умилило настолько, что она даже слегка пришла в себя, выплыв из затягивающего водоворота чужих эмоций.
Второй куплет Дайсукэ спел дуэтом с Анной, которая, предоставив инструмент в полновластное владение органистке, поднялась из-за каллиопы и, подойдя к супругу, встала рядом с ним. Её голос, довольно низкий, грудной, с лёгкой хрипотцой, удивительным образом сочетался с сочным баритоном Дайсукэ, придавая гимну совершенно неожиданную чувственность.
Понимая, что сейчас у неё нет ни единого шанса перекричать музыку, Иванна подёргала Каркарова за рукав, привлекая его внимание и, когда он наклонился, поинтересовалась, косясь на парочку в парадных алых мантиях у рампы:
— Вот как им удаётся? Стоят себе, никого не трогают, поют надоевшую всем песенку — а меня аж жар прошиб. И это вовсе не мои личные эмпатические заморочки — они как-то так на всех действуют!
— Сила искусства и всё такое, — предположил он, легко коснувшись губами её ушка.
— Ну-ну, — пробормотала она, ощущая усиление беготни мурашек вдоль позвоночника; причину этого было сложно определить — не то пресловутая сила искусства, не то щекотка.
