— Ваш бывший парень? — спросила Василиса, принимаясь рассматривать статую, рассеянно перебирая пальцами гранатовые бусики, купленные на одном из лотков.
— Парень? Не-ет, что ты, — отмахнулась Иванна. — Я была совсем зелёная соплячка, младше тебя на год-другой, а он учился на выпускном курсе и имел кучу поклонниц. Обычная история.
— Понятно, — кивнула Василиса. — А сейчас он чем занимается? Вы не общаетесь?
— Он погиб в семьдесят девятом, — ответила Иванна, удивляясь, что может говорить об этом почти спокойно.
— О, простите, — смущённо кашлянула Василиса, отводя взгляд от ангела.
— Да, ерунда, дело давнее, — констатировала Иванна. — Пойдём, что ли.
Не успели они сделать и нескольких шагов, как Иванна ощутила спиною взгляд, заставивший её остановиться и обернуться. Выявить в толпе смотрящего не удалось, народу было слишком много. Да и вообще, может быть, просто кто-то из туристов засмотрелся, чем чёрт не шутит. Напоследок мазнув взглядом по сидящему ангелу, Иванна удивилась, обнаружив на голове у того маленькую синюю птичку с оранжевой грудкой. Зажмурившись и помотав головой, она взглянула ещё раз — птички не было. Пожав плечами, она продолжила путь. Подумаешь, мало ли зимородков на Карловом мосту…
Оставив агат и перстень пани Ярмиле, Иванна вместе с Василисой поспешила вернуться в Дурмштранг, даже не став заглядывать в главную лабораторию холдинга, как собиралась. Её ждало множество дел, а Василисе и без того впечатлений на сегодня было достаточно. Конечно, Янко будет на неё дуться за то, что не заглянула, но как-нибудь переживёт.
Они вернулись на Злату уличку, откуда переместились в Новый маяк, где и распрощались — Василиса вновь предпочла метлу, а Иванна — пешую прогулку. По дороге в свои комнаты она заглянула в кухню, где разжилась чайником зелёного чая и, перед тем, как идти разыскивать Каркарова, чтобы рассказать ему о странной встрече, поднялась к себе, переодеться. Ушибленная коленка немного саднила, однако ссадина была слишком незначительна, чтобы морочиться с заживляющими снадобьями, потому, немного подумав, Иванна отыскала свои древние клешёные джинсы, технологическое отверстие в штанине которых как раз совпало с пострадавшим участком кожи. Дополнив джинсы мокасинами и патриотической школьной водолазкой (над которой она в своё время поработала ножницами и избавилась от воротника-стойки в пользу клиновидного выреза, бьющегося со вскинутыми крыльями орла на груди), Иванна прихватила чайник и отправилась вниз.
Обнаружив в директорском кабинете помимо самого Каркарова ещё и инициативный комитет по подготовке к Турниру в полном составе, она пришла в возмущение. Нимало не стесняясь присутствия Густаффсона, Льюиса и Кузнецова (они не были завсегдатаями посиделок в иванниной гостиной, и потому их могло шокировать полное отсутствие сообразной вежливости и почтения со стороны Иванны в отношении директора), она обвинила Каркарова в полном отсутствии совести и велела немедленно перестать мучить людей в их законный выходной.
Каркаров попытался было возразить, однако непреклонная Иванна, грозно потрясая чайником, потребовала немедленного прекращения разврата. Каркаров крайне неохотно объявил, что на сегодня собрание окончено, преподаватели издали дружный вздох облегчения и принялись неспешно собираться. Неспешно — исключительно ради соблюдения видимости приличия; всеобщее желание поскорее смыться по своим делам, тем не менее, эта уловка нисколько не скрыла. Очевидно, идея господина директора собрать комитет в субботу должного энтузиазма ни у кого не вызвала. Первыми на свободу вырвались Кузнецов и Льюис, сидевшие ближе остальных к двери.
Обречённым взглядом проводив коллег, Каркаров с укором сообщил:
— Ива, как хочешь, но теперь, как порядочная девушка, ты просто обязана пойти за меня замуж, ибо иной адекватной сатисфакции за столь возмутительное попрание моего профессионального авторитета лично я не вижу.
— Ха! Ладно, возвращайтесь с кубком Турнира, тогда и обсудим, кто куда пойдёт, — подбоченясь, фыркнула Иванна, благоразумно не став уточнять — это очередной демонстративный заход или всё же серьёзный. — Во-вторых, я лично никакими попраниями не занималась, только справедливость и здравый смысл восстановила. И в-третьих, что-то я логической связи не улавливаю.
— Вот мне даже интересно, как ты отвертишься на этот раз, — он задумчиво подпёр кулаком подбородок и с любопытством уставился на Иванну. — Слу-ушай, а может, тебе для верности ещё и черевички, как у самой царицы, добыть?
— Нет, спасибо, у меня с обувью всё отлично, — гордо отказалась она, посторонившись, чтобы пропустить покидающих кабинет Густаффсона и Алексис.
