Наконец таможенник заговорил по телефону, прося соединить его с префектурой в Бурге. Последовала еще одна пауза, разрядившаяся монологом на быстром французском, в котором упоминались имена Спенсера и Бернадетты. Еще пауза, во время которой чиновник слушал голос на том конце провода и затем, улыбаясь, положил трубку.
— Все в порядке, — сообщил он, протягивая Спенсеру через стол паспорта. — Сожалеем, что задержали вас.
Он встал, обошел стол и открыл перед ними дверь. Спенсер и Шери шагнули в слепящее сияние улицы. Таможенник кивнул часовому, стоящему у прохода. Часовой кивнул в ответ и двинулся через дорогу — поднять шлагбаум.
— Желаю вам насладиться путешествием, — пропел чиновник. Он отвесил легкий галантный поклон и вернулся в домик.
Спенсер и Шери прошли по гравийной дорожке к своей машине; она сжала его руку так, что он невольно поморщился. Когда он открыл дверцу и помог Шери влезть, часовой начал поднимать шлагбаум. Шери скрипнула зубами и прошептала с панической настойчивостью:
— Садись за руль и давай выбираться отсюда, пока никто не передумал!..
Шлагбаум уже был поднят, и часовой стоял, расслабясь, сбоку от дорожки. Спенсер сел на свое место и включил зажигание.
— А теперь, — сказала девушка, — посмотрим, насколько мы сможем быстро двигаться и при этом не выглядеть убегающими.
Спенсер повиновался, сымпровизировав от себя маленькое украшение — салют часовому, когда они проезжали мимо.
— Во имя Господа, что там происходило? — спросил ее Спенсер, проскакивая на скорости часть дороги между постом и въездом в туннель. Бросив искоса взгляд на Шери, он увидел, что она сидит словно в оцепенении, глядя прямо перед собой.
— Боже! Ты будто ждешь, что кто–то стукнет тебя по затылку!
— Очень верное заключение, — ответила Шери.
Спенсер включил фары, когда они въехали в прохладную темноту туннеля. Как только автомобиль погрузился во тьму, Шери повернулась на сиденье и напряженно уставилась в заднее стекло на полукруг света, обозначавший вход в туннель.
— Думаю, все в порядке, — сказала она. — Никого позади.
— Что происходит? — голос Спенсера звучал высоко и тревожно.
— Сбавь скорость до двадцати миль.
— Чего ради им гнаться за нами? — поинтересовался Спенсер. — Они уже проверили нас.
— Как ты думаешь, почему нас остановили? — нетерпеливо спросила Шери. Она стояла коленями на сиденье перегнувшись к заднему стеклу.
— Ну, думаю, что они видели газеты и решили, что поймали крупную дичь. Уж кому они там звонили в Бурге не знаю, но он вправил им мозги. Вот нас и отпустили. Прощайте, награды, прощай, повышение...
— Я не думаю, что они вообще были пограничными служащими, — спокойно сказала Шери. — Выключи фары и убери ногу с акселератора. Просто катись с включенными огнями, пока машина сама не встанет. Не хочу, чтобы наши друзья, кем бы они ни были, увидели тормозные огни, если за нами наблюдают. — Шери принялась открывать чемоданы на заднем сиденье.
— Ты думаешь, это они и есть? — спросил Спенсер, и в нем поднялась медленная волна страха.
— Именно это я и думаю. Настоящих пограничников предупредили бы не задерживать нас.
Спенсер скорчился за рулем, стараясь провести плавно катящийся автомобиль по туннелю в неверном свете огней и пытаясь побороть панику, что едва не охватила его. Шери вернулась на переднее сиденье, тяжело дыша.
— Они и есть! Те самые, все верно. И они получили то, за чем гнались.
Машина встала.
— Выключи огни вообще и разворачивайся, если сможешь. Иначе нам придется катить всю дорогу задним ходом. Они уже наверняка отъехали, и я не хочу потерять их.
Спенсер почувствовал, как кровь отхлынула от его лица.
— А где Ла Роз? Это его работа!
— Не знаю!.. — дрожа, в отчаянии крикнула Шери.
С колотящимся, рвущимся из груди сердцем, Спенсер крутил руль, стараясь заставить “рено” развернуться в узком туннеле. Задний бампер ударился о грубый камень. Спенсер подал машину чуть вперед, но рывком, и разбил фару о противоположную стенку. Дрожа, задыхаясь и ругаясь, он наконец сумел развернуть “рено” к французской стороне туннеля. Пятно света было с булавочную головку — до него не меньше полумили.
Спенсер сидел за рулем, тяжело дыша. Он не знал, было это от усталости, от возбуждения или же от нового чувства свободы. В этом темном и узком проходе он заново рождался мужчиной, который по просьбе девушки совершал такое, о чем и не думал никогда. Это было совсем не так страшно, как он предполагал.
Шери озабоченно посмотрела на него.
— Ты сможешь? Если нет, давай поведу я.
— Я в порядке, — сказал Спенсер, переключая скорость. — Ничто так не воодушевляет мужчину, как возможность грохнуть тачку.
— Ты хорошо видишь? — спросила она. — Фарами лучше не пользоваться.
— Вот и прекрасно. Потому что наши фары скорее всего остались на асфальте. — Он переключил иа вторую скорость, и машина пошла чуть быстрее. — Ты кого–нибудь узнала?
— Нет, — сказала Шери, — и слава Богу. Если бы они решили, что мы вообще о них что–то знаем, ты бы не дожил до того, чтобы снова увидеть свое имя в газетах.
