К чему относится это «холодно»? К погоде? К тому, как Дороти ее приняла? К дому? Нет, только не к дому. Дороти поддерживала огонь во всех каминах и в плите.
Джон снова уснул. Дороти уложила его в коляску и отвезла в кухню, где оставила в дальнем углу. Даже оттуда коляска выглядела слишком внушительно. Дороти заварила чай и, не дав ему настояться, дрожащими руками разлила по чашкам. Миссис Комптон не подала виду. Она приняла чашку и отхлебнула. В кухне тикали часы. Поговорили о январской погоде. Миссис Комптон справилась о здоровье Нины. И ни слова о ребенке, хотя его сонные вздыхания и причмокивания были отчетливо слышны.
Когда Джон снова заплакал, миссис Комптон поднялась из-за стола, но Дороти ее опередила, не подпустив к коляске.
– Нет! – крикнула Дороти.
– Но ребенок плачет.
– Я сама возьму его. Не прикасайтесь!
Подхватив Джона, Дороти принялась его укачивать. Поднесла малыша к кухонному окну. Она смотрела на белизну зимнего дня и тихо плакала. «Как странно, – думала она. – Как странно, что этот малыш вдруг перестал быть тайной». И раскрыла его тайну та, кому Дороти меньше всего хотелось рассказывать о существовании ребенка. А Джону не было дела до сражений взрослых. Он хотел тепла, заботы и молока, и его не волновало, кто его кормит и баюкает. На месте Дороти сейчас могла быть любая другая женщина.
Дороти отвернулась от окна и наткнулась на смущенный и озабоченный взгляд миссис Комптон.
– Пожалуйста, уходите, – сказала она.
– Чей это ребенок?
– Это всего лишь ребенок. Я просила вас уй… Нет, я требую, чтобы вы убирались. Убирались из моего дома ко всем чертям. И чтобы ноги вашей здесь больше не было! Вы поняли?
У Дороти пылали щеки. Ей было стыдно за грубые слова. От одной только мысли, что она может потерять Джона, ее захлестывала ярость.
– Дороти, «всего лишь ребенок» – не ответ.
– Он мой! – выпалила Дороти.
– Твой?
– Да.
Миссис Комптон изумленно качала головой:
– Но ты же не… ты ведь и беременной не была. Я тебя видела перед Рождеством. Тощая, как спичка. Ни намека на живот.
– Это мой ребенок, – твердила Дороти.
– Быть того не может, – резко возразила миссис Комптон.
Будь они оленями, носорогами или слонами, между ними сейчас вспыхнуло бы кровавое побоище. У Дороти заходилось сердце. Оно колотилось даже сильнее, чем в ту ночь, когда Альберт ее изнасиловал.
Прижимая Джона к груди, Дороти гладила и целовала его головку, поливая слезами мягкие черные волосы малыша.
– Вы его у меня не отберете, – прошипела Дороти, сердито глядя на миссис Комптон.
– А я и не собираюсь. – Голос миссис Комптон звучал спокойно и почти дружелюбно.
– Это все, что вы можете мне сказать?
– Что еще ты хотела бы услышать?
– Наверное… ничего.
– Расскажи-ка мне лучше про малютку. Это мальчик?
– Да. Мальчик, – опасливо косясь на гостью, ответила Дороти.
– И как ты… откуда ты его принесла? Дороти, неужели ты… Мне даже выговорить страшно. Надеюсь, ты не украла этого ребенка?
– Нет, конечно.
– Я помню, как тяжело ты переживала потерю Сидни. Бывает, что мать, лишившись своего ребенка, не находит себе места от горя и крадет чужого. Случись такое, я бы тебя поняла. Я не шучу. Но… – Дороти сразу отметила властные нотки, появившиеся в голосе миссис Комптон, – ребенка нужно вернуть его матери. Ты подумала о том, каково будет ей?
– Не смейте и заикаться о Сидни! – с несвойственной ей грубостью отрезала Дороти.
– Хорошо, не буду. Но я хочу поговорить с тобой об
– Вы слышали, чтобы где-нибудь исчез младенец?
– Нет. Не слышала. Но это еще не значит…
– Этот ребенок не украден. Слово вам даю.
– Тогда чей он?
– Я же вам уже сказала. Мой.
– Мы обе знаем, что этого не может быть. Кто это? Твой племянник? Ребенок подруги?
Миссис Комптон морщила лоб, силясь понять.
– Нет.
– Дороти, прошу тебя, скажи, чей это ребенок.
– Это ребенок Нины! – выкрикнула Дороти. – Ну что, вам легче стало? Нина его родила, но ей он не нужен. Она хотела все сохранить в тайне. Я взялась за ним присматривать. Нина готова отдать его мне.
– Боже мой!
– Представьте себе.
Дороти стала торопливо укачивать проснувшегося Джона.
– Нина… родила? – удивленно повторила миссис Комптон.
– Мы даже не знали, что она беременна. Она утверждает, что и сама не подозревала.
– А вот в это я почти не верю. Когда он родился?
– В День подарков. Я принимала у нее роды. Она рожала в Норт-Барне, прямо в хлеву.
– В хлеву? Совсем как Господа Иисуса.
– Можно сказать и так, – осторожно согласилась Дороти.
– Ну ты меня и напугала. Я боялась худшего. Да, Дороти, боялась. Надо сообщить доктору Сомсу. Он знает, что надо делать в таких случаях. Нина ему показывалась?
– Конечно же нет! – Дороти охватила новая волна страха. – О ее родах никто не должен знать. Неужели вы не понимаете?
– Это я уже слышала. Нина-то как себя чувствует? Оправилась?
– Думаю, да. Кровотечение еще есть. Но ничего не болит. У нее были немного повреждены ткани, но сейчас, по ее словам, все заживает. Главное, что никакого заражения. По ней не скажешь, что она очень ослабла. Устала – это да.
