– Мне бы ее осмотреть надо. – Миссис Комптон говорила тихо, с дрожью в голосе. Дороти не верила своим ушам. – Я штопала многих молодых мамаш. Хотя сейчас уже слишком поздно. Но может, она позволит мне себя осмотреть? Просто убедиться, что с ней все в порядке.
– И что потом?
Тикали часы. Проснувшийся Джон заверещал, требуя молока. Дороти ждала. У нее по-прежнему колотилось сердце. Она едва дышала.
– Пусть это останется между тобой и Ниной, – наконец сказала миссис Комптон. – Уверена, ты все уже обдумала вдоль и поперек.
Дороти сомневалась, не ослышалась ли. Но лицо миссис Комптон было спокойным и даже добрым.
– Нина вообще собиралась отдать ребенка к монахиням в приют, – сказала Дороти.
Она гладила Джона по голове, катала его на руках вверх-вниз. Но ребенок хотел есть, и на все ее уловки отвечал громким, требовательным плачем.
– Ну что ты мучаешь ребенка? – не выдержала миссис Комптон. – Согрей ему молока. А я его тем временем осмотрю. На вид здоровенький, но убедиться не помешает. Кстати, уж не козьим ли молоком ты его выкармливаешь?
После осмотра миссис Комптон объявила, что ребенок здоров, крепок и ему ничего не угрожает.
Она сказала, что козье молоко явно идет малышу на пользу. Чем больше она раздумывала над случившимся, тем больше признавала необходимость сохранить эту историю в тайне. Нина, храни ее Господь, умом не блещет. Даже не заметила, как всю беременность отходила. И вправду, зачем ей ребенок? Материнских чувств в ней не проснулось. Кому-то дано, кому-то нет. Сколько ей? Девятнадцать? Молода еще для детей. И погулять любит… А ты, Дороти, женщина зрелая, расторопная. Не повезло тебе тогда… Всякий дурак увидит, что этого ребенка ты любишь, как родного. Все бы мамаши своих первенцев так любили. Представляю, как ты ему обрадовалась. А Нина – она же не знает, с какого бока к ребенку подойти… Может, со временем повзрослела бы, поумнела, нашла бы себе мужа, который согласился бы принять ее незаконного сына. И у самой отношение к ребенку изменилось бы. Но ребенок не может ждать десять лет, пока его мамаша остепенится. Ему сейчас забота нужна. А ты, Дороти, такая превосходная мать. Ты заслуживаешь этого подарка судьбы, этого лучика удачи. Называй, как тебе угодно. Если тебе нужна моя помощь, говори, не стесняйся. Я помогу.
Утро перевалило через полдень. Во всех очагах пылал огонь. Дороти заварила свежий чай и сделала сэндвичи. За это время малыш успел несколько раз поесть и один раз испачкал пеленки. В три часа миссис Комптон двинулась в обратный путь, рассчитывая успеть домой до сумерек.
Меньше всего Дороти ожидала обрести союзницу в лице миссис Комптон. Но негласное соглашение между ними было заключено и скреплено невидимой печатью.
Потянулись дни, похожие один на другой и лишенные каких-либо событий. С каждым днем Нина все больше отдалялась от ребенка, а Дороти все крепче к нему привязывалась. Морозы не ослабевали ни днем ни ночью. Дороти казалось, что зима никогда не закончится.
Каждый день она ждала письма, и каждый день ожидание растягивало время, наполняя его беспокойством.
Наконец почтальон принес небольшой конверт, и тот впорхнул в кухню, приземлившись на коврике для обуви.
8 января 1941 г.
Дорогая Дороти!
С удивлением и радостью получила твое письмо. Девочка моя, конечно же, вы с ребенком обязательно должны вернуться домой. То, что было между нами, пусть останется в прошлом. Чувствую, что война сделала меня отзывчивее. Сейчас на каждом шагу можно услышать: «Жизнь коротка». Тем не менее это так. Почти все мои дни проходят в одиночестве. Должна признаться, общество дочери и внука заметно изменит мою жизнь к лучшему. Приезжайте, когда сможете. Буду ждать.
Кабинет был большим и очень официальным на вид. Стены обшиты дубовыми панелями, потолок цвета безлунной ночи. Дороти предложили сесть в кожаное кресло. На ощупь оно было скользким, и она боялась, что не удержится и сползет с него на пол. По спине у нее текли струйки пота, хотя в помещении было весьма прохладно. Женщина, сидевшая за столом, куталась в плотный кардиган.
– Приступим. – Она улыбнулась Дороти. – Это недолго.
Дороти назвала имя ребенка, свое имя, девичью фамилию, адрес, потом имя отца ребенка, его адрес и род занятий. Накануне она написала себе что-то вроде сценария разговора с регистратором. Они с Яном – новобрачные. Торопились оформить брак до рождения ребенка. Война есть война. Люди торопятся жить.
