Дороти боролась с подступившими слезами. Ей было непросто покидать дом, где она прожила шесть лет. В этом доме произошли главные события ее жизни. Здесь она лишилась девственности, зачала нескольких детей и родила одного. Здесь она потеряла своего дорогого Сидни, влюбилась в Яна, научилась шить и готовить. Здесь прошла их короткая ночь любви с Яном. Дороти знала, что больше никогда не приедет в Линкольншир и не переступит этот порог.
Подъехав к вокзалу, обе женщины не торопились выходить из машины. С беспокойством посмотрели по сторонам и только тогда вышли в холодный утренний туман. Миссис Комптон взялась донести вещи Дороти до билетной кассы и побыть с Джоном, пока та покупает билет. Затем миссис Комптон сходила в вокзальный буфет и принесла Дороти чашку чая.
– Вряд ли в дороге ты сумеешь попить чайку. Так что пей, пока есть возможность.
Дороти поблагодарила ее и залпом выпила чай. Потом обе молча отправились на платформу номер три. В тишине раздавался лишь стук каблуков Дороти. Час еще был ранний. Она уезжала первым поездом, идущим на юг. Безлюдность платформы не успокаивала Дороти. Ее не покидало тревожное чувство. Дороти то и дело озиралась, облизывала пересохшие губы и прочищала горло. Миссис Комптон сказала, что поможет ей сесть в поезд, и сейчас стояла рядом, словно часовой.
– А это еще кто?
Из зала ожидания появилась худенькая фигурка в длинном пальто, шапке и резиновых сапогах.
– Эгги? – удивилась миссис Комптон, загораживая собой Дороти и ребенка. – Что ты здесь делаешь?
– Да вот, пришла посмотреть, как вы все это провернете. Значит, мои догадки оказались верными. А что
На платформе стало тихо, затем Дороти опасливо выглянула из-за миссис Комптон.
– Эгги, мы можем поговорить?
– За этим я сюда и притащилась. И еще чтобы не дать тебе украсть у Нины ребенка.
– Я не краду его! – возмущенно крикнула Дороти.
– Тогда как прикажешь это называть?
Эгги была сама не своя от бешенства.
– Это называется… дать ребенку шанс на счастливую жизнь.
– Не городи чепуху! Это Нине ты можешь баки заливать, а меня не одурачишь. Так нельзя. Я подозреваю, это еще и противозаконно. Но я докопаюсь, что к чему. Если только ты сядешь в поезд…
Она замолчала, услышав паровозный гудок. Поезд уже приближался к станции, распространяя дым, пар и копоть.
– Так вот, если ты сядешь в поезд, я сразу же заявлю в полицию. Тебя высадят на следующей станции. Хотите за решетку, миссис Синклер?
– Я сяду в поезд, – упрямо произнесла Дороти, крепко прижимая к себе Джона.
– Одна можешь ехать куда угодно. А Дэвида отдай мне, иначе тебе не поздоровится. Я считала тебя порядочной женщиной. Вот дура! Ты гнусная баба, думающая только о себе. Ненавижу тебя!
Миссис Комптон не вмешивалась в их перепалку. Поезд остановился. В воздухе вился пар и летали мельчайшие частички черной солоноватой сажи. Миссис Комптон открыла вагонную дверь. Дороти прикрывала малыша от пара, копоти и Эгги. Тем временем миссис Комптон с чемоданом и корзинкой поднялась в тамбур. Эгги стояла перед дверью вагона.
– Дороти, поторопись! – крикнула миссис Комптон.
И тогда Эгги вырвала ребенка из рук Дороти. Никто и подумать не мог, что эта худенькая девчонка окажется настолько проворной и сильной.
– Нет! – закричала Дороти.
Миссис Комптон, словно молодая, выпрыгнула из тамбура.
– А ну, отдай ребенка! – потребовала она, надвигаясь на Эгги.
– Не отдам! У нее нет на него прав! Это чудовищно!
Эгги стояла, дерзко выпятив подбородок. Глаза сверкали от ненависти.
– Глупая ты девчонка, – сказала ей миссис Комптон. – Что ты знаешь о правах? И что это за права у малыша Джона?
– Его назвали Дэвидом. Он должен остаться с матерью. Нина согласилась по недомыслию. Она и сейчас еще не в себе. Раньше я думала, наврала она нам. Знала она про свою беременность… Выходит, не знала. Ей эти роды – как обухом по голове. Но потом она привыкнет. Научится быть матерью. Я ей помогу, и другие. Она справится… А вы обе – вы собрались лишить ее материнского счастья.
– Эгги, пойми! – с жаром начала Дороти. – Этому малышу ничего не грозит. Ни сейчас, ни в будущем. Я люблю его, как своего ребенка. Он воистину мой ребенок, и я буду любить его до самой своей смерти. Я очень прошу тебя, Агата… не заявляй в полицию. Подумай о последствиях. Нина не сумеет вырастить и воспитать этого ребенка. Да ты и сама знаешь. Сейчас тебе кажется, что вы справитесь. Нет. Кончится тем, что Нина отдаст малыша в приют, как собиралась. В лучшем случае его усыновят чужие люди. А со мной он будет жить в уютном доме, в безопасности, окруженный любовью. Я дам ему образование. Я дам ему все.
Эгги замотала головой, глядя на ребенка.
Малыш во все глаза смотрел на взрослых и не знал, что сейчас решается его судьба.
Плечи Эгги тяжело опустились.
– Ваша взяла, – прошептала она, смаргивая слезы, которые текли у нее по щекам. – Давай увози его… Не думала я, что ты такая бесстыжая, Дороти Синклер.
Всхлипывая, Эгги протянула ей малыша.
