– Я вижу! – закричал он, – Я вижу всё, что здесь написано!
– Тише ты, – рассмеявшись, ответил Колька. – Всех ведьм созовёшь.
– Как это, кроме себя самого?
– Если бы мы знали… – вздохнув, ответил Колька. – Скорее всего слова из пророчества означают, что Борькин будет лишать его жизненных сил.
– Судя по тому, – сказал Василий, обратившись к Лешему, – что вы нам рассказали, слова из предсказания действительно правдивы. Борька погнался за уткой, а угодили в яму Сёма с Колькой. Обычно случается наоборот: кто клюнет на приманку Галины, тот в яму и попадёт.
– А я голову ломал, – сказал Семён, – почему вы так спокойно говорите о Борькином исчезновении. Теперь и мне понятно, что с мелким всё должно быть хорошо. Ведь кроме ведьм ему в лесу никто и не встретится. А с ними он справится.
– Ещё как справится, – ответил Леший. – Давно их надо проучить.
Все замолчали. Колька смотрел на пылающие сучья. Они безостановочно трещали, взметая сноп ярких искр. Языки пламени то вздымались вверх, то пригибались к земле. Молодой маг вытянул руки поближе к огню.
– Тебе не хочется об этом говорить, – сказал он, посмотрев на отца, – но, если у нас получится вернуть привычный порядок вещей, Матвею придётся ответить за всё.
– О чём ты? – спросил Василий.
– Тебе известно. Мы хоть и были задурманены, но всё слышали. Я и без того знал, что он предатель. Не успел ты пропасть, он мигом переметнулся к тёмным.
– Ошибаешься, Вася! – широко улыбаясь, ответил маг.
– Что?
– Последнее, что он сказал мне. Наша кодовая фраза.
Колька и Семён в недоумении переглянулись и снова уставились на отца в ожидании объяснений.
– Ну что вы так на меня смотрите? – сказал Василий. – Мы с Матвеем ещё в юношестве любили фильмы про шпионов. И знаете, в сюжете часто бывает, что один напарник понарошку предаёт другого. Только тот второй ничего об этом не знает, и думает, что его по правде обманули. Всё выясняется только в конце. Но нам больше нравились сюжеты, когда двое заранее договаривались. Ну, вот мы и придумали фразу, на случай, если придётся использовать этот трюк.
– Ну, папка, – выпалил Семён, – ты даёшь! Вот уж не думал, что такое бывает на самом деле.
– Эх, Сёма. Да чего только не случается на свете. Чем дольше живу, тем больше удивляюсь. В фильмах всё куда логичней, чем в реальности, поэтому нас с Матвейкой за уши было не оттащить от телевизора. Настолько по душе нам были боевики, что мы даже интересовались, как их снимали. Особенно нас влекли драки, и мы разбирались в том, как создавать сцены убийств, даже замешивали краски и делали из них кровь. Да-а, знатные времена были. Ведь снять фильм – это тоже своего рода магия.
– С ума сойти, – пролепетал Семён. – А речь дяди Матвея была убедительной!
– Ещё бы, – смеясь, ответил Василий. – Столько лет репетировали.
– Но он перешёл к тёмным, – сказал Колька. – Уже год прошёл…
– Это не имеет значения, – ответил Василий. – От того, как повёл себя Матвей в лесу, моё отношение к нему не поменялось. Есть вещи, в которых ты уверен до конца. Я знаю, он не предатель.
Колька хотел было возразить и подробнее рассказать отцу о том, как Матвей неожиданно покинул школу светлых магов безо всяких объяснений. Но взглянув на Василия, который явно не хотел продолжать разговор на эту тему, он сдержался.
Ночь потихоньку овладела днём. Казалось, что кроме путников, сидевших возле тлеющих углей, в лесу больше никого не осталось. Луна робко улыбалась сквозь запотевшее небо, спрятав во тьму половину лица. Свет вокруг неё разливался размытым пятном. Звёзды спрятались полностью. Вместо них над лесом нависла бурлящая чёрная масса.
Василий вынимал из костра печёную картошку, и все жадно накидывались на неё, проглатывая горячие куски вместе с кожурой.
– Эх, соли не хватает, – со вздохом протянул Семён.
– У Борьки в рюкзаке была, – ответил Колька, пытаясь говорить и дуть на обжигающую рот картошку. – Зато пить меньше будем хотеть. У нас осталось-то всего ничего.
Трапеза продолжалась. Леший лихо нанизывал на тонкий прутик ломтики хлеба, чтобы поджарить их на костре. Хлеб быстро подрумянился и покрылся хрустящей черноватой корочкой.
– Если такой хлеб положить на сковороду да поджарить на пахучем масле с чесноком, – сказал Василий, с удовольствием откусывая кусок от своей порции, – всё равно не так вкусно будет.
– Так с любой едой, – ответил Леший. – Люди ведь неспроста на природе любят поесть. Здесь запахи не оседают на стенах и окнах. Они смешиваются с травой, землёй, небом, огнём и листьями. Еда воссоединяется с тем, что её создавало – с матушкой-природой.
– Честно говоря, – сказал Василий, посмотрев на Лешего, – я преподаю в магической школе довольно давно, но о вас читал лишь в сказках.
