— В боях за Севастополь совершил подвиг младший лейтенант Слухов, который обезвредил тяжелые магнитные мины, заброшенные с немецких самолетов, и тем самым открыл боевым кораблям Черноморского флота выход в море, — и, восхищенно глядя на Дмитрия, закончил: — По сути, братцы, он спас весь боевой наш флот! Немцы забросали мины и тем самым ими закупорили створ, как пробкой бутылку. Все корабли оказались в мышеловке. Оставалось только их разбомбить — флоту каюк! А не вышло по ихнему!
В палате сразу наступила тишина. Раненые примолкли и не сводили глаз с Дмитрия, у которого на загорелых и продубленных солеными ветрами щеках от смущения заметно проступили пунцовые пятна.
— Дим, не темни. Признавайся, твоя работа? — спросил Громов, выражая общий интерес.
— Было такое, Леха.
— Так то ж не хилая работенка для водолазов, насколько понимаю! Мины всякие обезвреживать по ихней подводной части, — сказал со знанием дела Алексей и спросил товарища: — Ты что, Дим, переквалифицировался на водолаза?
— И не думал! — ответил Дмитрий, раскупоривая бутылку и наполняя стакан. — На охотнике вертелись и глушили глубинными бомбами. Сам вызвался и сам отдувался. Не знаю, как в живых остались, не подорвались… Ну да ладно, что теперь-то балаболить! Давайте за орден и за всю команду. Каждого наградили медалью «За отвагу».
— Что за безобразие? — раскрыла дверь в палату медицинская сестра. — Это же форменное нарушение режима! Да еще при посторонних!
В нашей стране издано немало книг, в том числе историко-научной и мемуарной литературы, написанных самими полководцами или рассказывающих об их боевой деятельности. Но, честно говоря, очень мало издано и написано о военачальниках нашего противника, а если они и появлялись на страницах книг или журналов, то, к сожалению, изображались обычно пренебрежительно или вообще в карикатурном свете. Мне кажется, что это неправильно и необъективно, ибо война была тяжелая и кровопролитная, причем с очень сильным и умным врагом. Серьезный рассказ о событиях тех лет требует соответственно серьезного и объективного отношения к противнику.
Мне трудно удержаться, чтобы не обратить внимание читателя на одно весьма необычное, если не сказать мистическое, совпадение: генерал-полковник Эрих фон Манштейн и генерал-майор Иван Ефимович Петров почти одновременно стали во главе своих армий, которым предстояло длительный период времени воевать друг против друга в Крыму.
Генерал-лейтенант Сафронов осенью 1941 года приказом Ставки был отстранен от командования Приморской армией из-за тяжелой болезни, и генерал-майор Петров, 5 октября, в напряженно-критические дни эвакуации многотысячной армии из осажденной Одессы приступил к исполнению новых для себя и очень ответственных обязанностей.
Этой же осенью, а точнее в начале сентября, погиб, подорвавшись на партизанской мине, командующий 11-й немецкой армией генерал-полковник фон Шоберт и на его место был назначен генерал-полковник Эрих фон Манштейн. Он прибыл в Николаев 17 сентября 1941 года и возглавил командование армией, не подозревая о том, что судьба на долгое время приковала его к Крыму.
Эрих фон Левински — он же Манштейн — родился 24 ноября 1887 года в Берлине, в семье будущего генерала артиллерии и командира 6-го корпуса Эдуарда фон Левински, предки которого уходили корнями в Пруссию. Двойную фамилию Эрих получил вследствие усыновления его генералом Георгом фон Манштейном.
После окончания кадетского корпуса он был назначен в 3-й армейский полк, квартировавший в Берлине. Затем два года учебы в военной академии. Первую мировую войну Эрих встретил адъютантом командира 2-го гвардейского резервного полка и принимал участие в боях на полях Бельгии, а затем — на Восточном фронте в сражениях против России — в Восточной Пруссии и в Южной Польше, где был тяжело ранен. Памятная метка на теле осталась у него на всю дальнейшую жизнь, как и понимание того, что с русскими воевать непросто.
Оправившись после ранения, с мая 1915 года Эрих фон Манштейн служил офицером штаба в армиях генералов фон Гальвитца и фон Белова. Участвовал в наступлении в Северной Польше, в военной кампании против Сербии, в боях под Верденом. С осени 1917 года он начальник штаба 4-й кавалерийской дивизии, а с мая 1918 года — начальник штаба 213-й пехотной дивизии уже снова на Западном фронте. Дивизия участвовала в наступлении в районе Реймса в мае и июле, затем последовали длительные оборонительные бои вплоть до окончания войны и подписания позорного мира, а по сути капитуляции Германии.
